Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— Третий этап, — я постучал по схеме, — синхронизация и запуск. Делаем вместе. И здесь ключевую роль играет… — я выложил на стол золотой камешек, — …это. Система дала нам доступ, но работа будет идти в зоне, где силовые поля всё ещё нестабильны. Нужно постоянно «подтверждать» наше право там находиться и координировать действия. Это моя задача и, возможно, Лиан.
— И что, мы просто пустим этих… этих тварей в наши нижние уровни? — не унималась Илва. — Они всё разведают, составят карты, а потом…
— Потом используют их, чтобы нас вырезать, — закончил за неё Ульрих. — Да. Этот риск есть. И он огромен. Но альтернатива — быть стёртыми в пыль через двадцать пять дней. Я выбираю риск. А чтобы его минимизировать, работы будут идти на изолированном участке. Все смежные тоннели и ходы будут заблокированы или заминированы нашими сапёрами. Вход и выход — только через нашу зону контроля. Они будут приходить на работу и уходить. Как… как бригада землекопов.
Слово повисло в воздухе, абсурдное и неотвратимое. Орда как бригада землекопов. Апокалипсис в формате стройки века.
— Есть ещё одна проблема, — сказал Лешек, до сих пор молча сидевший в углу. — Люди. Не маги, не начальство. Простые солдаты, грузчики, каменотёсы. Они не станут работать бок о бок с теми, кто ещё вчера пытался их съесть. Бунт будет. Тихий или громкий — но будет.
— С ними нужно говорить, — сказала Кася. — Не приказывать. Объяснять.
— Объяснять что? Что мы теперь друзья? — усмехнулся Элрик.
— Объяснять, что мы все в одной помойной яме, и если не выгребать её вместе, захлебнёмся в говне, — грубо, но точно сформулировал Рикерт. — Люди не идиоты. Они видят, что стены текут, что еды нет, что каждый штурм выкашивает целые отряды. Им нужна не высокая цель. Им нужен шанс выжить. Даже странный. Даже мерзкий. Это и есть наш козырь.
Совещание продолжалось ещё час, распадаясь на отдельные группы: Ульрих с Бруно обсуждали логистику, Рикерт с Брунором — технические детали клапанов (маг, к удивлению, оказался не чужд механики), Кася и Илва — вопросы продовольственного обмена. Де Монфор наблюдал, изредка вбрасывая точные, резкие вопросы, отсекая пустые споры.
Когда всё было в целом согласовано, Гарольд поднялся.
— Совет в полном составе должен будет проголосовать за выделение ресурсов, — сказал он. — Это займёт время, которого у нас нет. Поэтому я, пользуясь полномочиями Верховного Магистра Камня, санкционирую работы в рамках «аварийного восстановления критической инфраструктуры». Все претензии — ко мне. Но, — он обвёл всех тяжёлым взглядом, — если кто-то попытается саботировать процесс… он будет иметь дело не со мной, а с капитаном Ульрихом и его людьми. И с тем фактом, что через двадцать пять дней мы все можем перестать существовать. Вопросы?
Вопросов не было. Было лишь гнетущее, всеобщее понимание, что точка невозврата пройдена.
Выйдя из зала, я столкнулся с Альриком в коридоре. Он курил какую-то вонючую трубку, присланную ему, видимо, в знак уважения от ордовских мастеров.
— Ну что, прораб? — спросил он, выпуская колечко дыма. — Начинается самое интересное. Теперь нужно не чертить схемы, а пахать. И уговаривать твоих же людей не перерезать глотки нашим новым… коллегам.
— Как думаешь, они своё слово сдержат? — спросил я, имея в виду орду.
Альрик задумался.
— Они — не люди. У них логика… системная. Они дали слово как часть технического соглашения. Для них нарушить его — всё равно что сломать отвёртку. Неэффективно. Глупо. Но… — он хитро прищурился, — у них там тоже не единый монолит. Увидели того молодого орка, что стоял позади прораба? Тот что всё время щёлкал каменными бусами?
Я кивнул.
— У него в глазах была не работа, а… ненависть. Старая, дикая. Он — из тех, кому война нравилась. Кому не нужны тоннели, а нужна резня. Такие есть и у них. И если наши фанатики наверху начнут гадить, их фанатики внизу ответят тем же. И тогда наш хрупкий мост рухнет, даже не выдержав веса первой тачки с грунтом.
Он потушил трубку, раздавив огарок о каменную стену.
— Так что готовься, Виктор. Ты хотел строить. Теперь придётся ещё и быть дипломатом, надсмотрщиком и… тряпкой, которую подкладывают, чтобы два булыжника не стучали друг о друг слишком громко. Весело, а?
Он ушёл, оставив меня в полутьме коридора. Из-за поворота доносились голоса — это Ульрих уже орал на кого-то из сержантов, организуя круглосуточное оцепление будущей «стройплощадки». Где-то вдалеке звенел молот Рикерта, начинавшего разбирать тот самый старый склад. Механизм, чудовищный и нелепый, был запущен.
Первый день совместных работ начался глубокой ночью. Так решил Ульрих: меньше лишних глаз, меньше провокаций. В заброшенный тоннель, превращённый в проходную, с нашей стороны стянули двадцать его самых проверенных бойцов. Они стояли не строем, а заняли позиции в нишах и на импровизированных помостах, контролируя каждый квадрат пространства. Их задачей был не бой, а наблюдение и мгновенная реакция на любую угрозу. На руках у них были не только арбалеты, но и тяжелые дубинки, сетки — оружие для нейтрализации, а не убийства. Приказ был жёстким: стрелять только в случае явной атаки на людей. Во всём остальном — действовать по ситуации, но без эскалации.
С нашей стороны «рабочей силой» были Рикерт с пятью мастерами, я, Альрик, Лешек и неожиданно вызвавшаяся Кася — «кто-то же должен следить, чтобы вас не обманули на вес гвоздей», заявила она. Мы притащили первую партию балок и крепежа, сложив их аккуратной горкой у входа в зону работ.
Орды пришли ровно в назначенное время. Их было не пятеро, как на встрече, а десять. Видимо, тоже усилили «охранку». Впереди шёл прораб, за ним — старый мастер с бельмом, а за ними — восемь рабочих, среди которых я узнал того самого молодого орка с каменными бусами и горящими глазами. Он нёс не инструмент, а что-то вроде короткого копья с зазубренным наконечником, и его взгляд сразу же начал искать слабину в нашем оцеплении.
Процедуру «приёмки» отработали как в тюрьме. Каждого орка и гоблина Лешек и двое солдат досматривали на предмет скрытого оружия. Копьё у молодого орка вызвало спор. Ульрих, наблюдавший с возвышения, крикнул:
— Инструмент или оружие?
Прораб что-то рявкнул своему сородичу. Тот нехотя протянул копьё и продемонстрировал: зазубренный наконечник был не приклёпан, а вставлен в паз и мог сниматься.
