Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута

Ну да, некромант и апокалипсис, они ж как огурцы и молоко, идеальное сочетание для веселого вечера.

— Но тут Алексей Михайлович слово сказал. Он приехал почти одновременно с Шуваловым, когда колокол ударил.

— А слышно было?

— Слышно, — сестра криво улыбнулась. — Правда, сначала никто и ничего не понял. Сперва колокола Исакиевского собора зазвонили. Но как-то иначе. Звук такой был, что прямо до костей пробирал. Следом пушка бахнула. А потом уже все начали греметь, во всех церквях, и это было страшно.

Я думаю.

— Тут же пошёл слух, что террористы государя убили. Потом другой, что собор захватили… потом вообще никто ничего не знал. А я ощутила, что… такое, знаешь, нехорошее, — она обняла себя. — Как будто гарью потянуло в воздухе. Тёмной, тяжёлой гарью.

— И представляешь, она приказала людям собираться. Отвела пациентов и сестёр во флигель. Даже лежачих перенесли.

Татьяна пожала плечами.

— Демидовы его укрепили. Это самое надёжное место в больнице. А тут как раз и позвонили, сказали, что Смоленское кладбище то ли поднимается, то ли прорыв там большой, но есть пострадавшие. За Николаем машину прислали, и не только за ним. Всех врачей, кого только можно, забрали. Сестёр тоже. По желанию.

— И ты поехала.

— Да, — она поглядела прямо в глаза, с вызовом. Только я не собирался спорить. Сам такого самопожертвования не понимаю, но уважаю чужое право лезть на рожон. — Но нас всех за линией оцепления оставили. Шуваловых было много. Кажется, весь род поднялся. Синодники вторым кругом…

Блин, начинаю жалеть, что я этого не видел.

— Алексей Михайлович с Шуваловым внутрь пошли. Один тьму подчинял, а второй выжигал заразу.

Эпичненько, должно быть.

— Не столкнулись?

— Нет. Договорились… сперва Шувалов шёл. Там что-то нарушилось, кладбище не до конца восстало, вот он основные всплески гасил. Алексей же Михайлович за ним шёл и выжигал то, что успело… в общем, превратиться. Там живое и мёртвое стало одним. И это ужасно.

Видел.

Мишка тоже. Вон как передёрнуло.

— Запах в округе стоял невыносимый. Людям в оцеплении становилось плохо. Николя говорит, что по воздуху пошла отрава, что сам он становился опасен. И потребовал оцепление отодвинуть. А если и идти к кладбищу, то в масках. И раздал.

Надо же, запомнил.

Сделал.

— Дышать через них неудобно, конечно, но действительно стало легче. Хотя всё равно потом было много случаев отравления. Почти все госпиталя загружены, даже в Зимнем устроили отдельный, там лейб-целители работают. Те, которые работают.

Отличное уточнение. И мой вопросительный взгляд Татьяна истолковала верно.

— Государь потребовал от Гильдии прислать всех, кто есть. Ветер поднялся, и облако понесло к городу. Задело не самые благополучные районы.

Надо бы проверить, как там Рваный. И помочь, если что.

— А люди там и без того в весьма тяжёлых условиях живут. И от этого болеют. И Николай полагает, что дым может серьёзно усугубить ситуацию.

А вот тут верю.

— Шувалов, кстати, с ним полностью согласен. Он даже доклад составил подробный. Если не предпринять меры, то в течении полугода город ждут вспышки эпидемий.

Спелись, стало быть.

Но и к лучшему.

— И что Государь?

— Говорю же, потребовал от Гильдии дать целителей. Чтобы все, кто работает в Петербурге, оказали помощь.

Круто.

Но поддерживаю.

— А Гильдия?

— Гильдия начала ссылаться на большую занятость, — это уже Мишка произнёс и улыбка у него была ещё более кривой, чем у Татьяны.

— Да. А часть целителей вдруг срочным образом отбыла, — Татьяна скривилась. — И главы родов, и просто сильные, даже студенты. Те, кто не отбыл, работают… и я тоже.

— Это хорошо.

— Ты не против?

— Против, конечно. Я бы предпочёл, чтобы ты держалась в безопасном месте, но… это так, надежды. Пустые, как я думаю.

— Там уже достаточно безопасно. Там много людей и… не все они благородного происхождения, но разные такие, — это было сказано задумчиво. — Вот… и Государь очень разгневался, когда узнал, что целителей набралась едва ли треть от того, на что он рассчитывал. У Гильдии много преференций, но выходит, что они даны зря. И ходит слух, что он вовсе намерен распустить её. Но это вряд ли… хотя… возможно, снова урежет права.

В это вот верю охотно.

— Но сейчас в принципе оно успокоилось? Кладбище?

— Да. Вот… и когда Синод начал обвинять Шуваловых, то Алексей Михайлович выступил за них. А ещё сказал, что света Божьего на кладбище вовсе не осталось. И что артефакты, которые должны были бы сработать на повышенный уровень эманаций, не сработали. Ни сигнала тревоги не подали, ни барьера дополнительного не воздвигли. Не говоря уже о том, что они должны были рассеивать тьму, не позволять ей накапливаться. И в общем, начали искать, чтобы проверить, что случилось, но почти ничего не нашли. Точнее нашли, но очень старое, неисправное. Вот… и Алексей Михайлович потребовал провести расследование. Потому что это уже не внутренние дела Церкви, а вопрос государственной безопасности. И Патриарх тоже разгневался страшно. И Государь. И сейчас создаётся комиссия, которая проедет по всем кладбищам Петербурга. Возможно, что и не только Петербурга. А Патриарх собирается провести ревизию на складах и мастерских Синода. Потребовал документы о том, как, что производилось и куда направлялось, если не на кладбища и монастыри.

То есть, шум большой и все при деле.

Съездили на беседу с информатором, называется.

— А Димка как? — спросил я. И Мишка ответил:

— Насколько знаю, неплохо. Но его пока из дома не выпускают… там… сложности.

Да, да, одна большая зубастая и костлявая сложность.

— Герман?

— Здесь, в госпитале. Умирает.

— Как? — я аж подскочил. Помнится, Герман выглядел вполне себе бодрым. С чего вдруг ему умирать?

— Он… — а вот теперь Татьяна улыбнулась иначе, по-человечески. — Очень надышался той отравой. И почувствовал себя дурно. Николай опасался за его жизнь…

— Так, — в моей голове сложилось. Вот не зря мне Герман показался умным парнем. — А ухаживает за умирающим Одоецкая?

— Видишь, Миша, ребенок, а всё понял правильно!

— Да я что…

— И долго он умирать будет?

— Николай говорит, что уже можно идти на поправку. Они оперу обсуждают, и возможность создания совместных артефактов.

А тут и до свадьбы