Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
Спустя сутки пришло официальное письмо от Императора Китая. Написано оно было в самых учтивых выражениях, с множеством реверансов и извинений. Его Величество Император Поднебесной выражал глубочайшее сожаление по поводу трагического инцидента в Шанхае. Обещал провести тщательное расследование и наказать виновных, если таковые будут обнаружены. Гарантировал, что подобное больше не повторится.
Я читал это письмо и усмехался от зашкаливающего лицемерия. Пришлось позвонить Артёму и договориться о том, чтобы деньги хлынули рекой в карман Преображенского, так как мы закрывали все филиалы лабораторий за пределами России. Благо всё что нам нужно было сделать, так это вывезти уже произведённую эссенцию и… Да и всё, в принципе. Мимо просто развеял клонов, и лаборатории мигом опустели.
Реакция Азиатской коалиции не заставила себя ждать. Через день в Екатеринбург прибыла делегация из пятнадцати человек. Представители Китая, Японии, Кореи, Вьетнама и ещё нескольких стран региона. Все при полном параде, в дорогих одеждах, с натянутыми улыбками и едва скрываемым раздражением в глазах.
Артём принял их во дворце, в тронном зале. Я присутствовал на этой встрече лично, стоя чуть поодаль от трона брата. Хотелось своими глазами увидеть их морды.
Главой делегации был китайский посол, тощий старик с длинной седой бородой и хитрыми глазками. Он подошёл к трону, отвесил церемониальный поклон и заговорил:
— Ваше Величество. Мы прибыли от имени Азиатской коалиции, чтобы выразить наше… разочарование решением закрыть филиалы лаборатории на наших территориях.
— Разочарование? — переспросил Артём, подняв бровь. — Насколько я понимаю, после того, как шпионы разнесли шанхайскую лабораторию, мы имеем полное право опасаться за безопасность наших технологий.
Посол дёрнулся, словно его ужалили, но быстро взял себя в руки:
— Расследование всё ещё ведётся. Виновные будут найдены и наказаны. Но закрытие филиалов наносит ущерб экономическим связям между нашими странами. Мы предлагаем компромисс.
— Какой именно? — холодно спросил Артём.
— Раскройте формулу регенерационной эссенции. Позвольте нашим алхимикам производить её самостоятельно под вашим контролем. Мы готовы платить лицензионные отчисления. Щедрые отчисления. Скажем, двадцать процентов от прибыли каждой проданной бутылки.
В зале повисла тишина. Все смотрели на Артёма, ожидая ответа. Брат медленно встал с трона, спустился по ступенькам и остановился прямо перед послом. Посмотрел ему в глаза долгим, тяжёлым взглядом. А потом произнёс одно слово:
— Нет.
Посол побледнел:
— Но Ваше Величество…
— Нет, — повторил Артём, и его голос прозвучал как удар молота. — Формула остаётся собственностью Российской Империи. Мы не будем её раскрывать ни при каких обстоятельствах. Если вы хотите эссенцию, покупайте её у нас. Других вариантов нет и не будет.
— Это крайне недальновидно, — процедил посол сквозь зубы, и его маска вежливости начала трещать по швам. — Азиатская коалиция не забудет такого… пренебрежения к нашим интересам.
Артём усмехнулся, скрестив руки на груди:
— Позвольте напомнить. Российская Империя обладает не только регенерационной эссенцией, но и абсолютами, которых нет у вас. Также у нас имеется мой родной брат, Михаил Константинович. Человек, который в одиночку уничтожил иномирного божка. Вы действительно думаете, что имеете право диктовать нам условия?
Посол сглотнул, отвесил ещё один поклон, на этот раз не такой церемонный, а скорее испуганный, и пробормотал:
— Мы… передадим ваши слова нашим правителям. Прощайте, Ваше Величество.
Делегация покинула тронный зал. Когда двери за ними закрылись, Артём обернулся ко мне и сказал:
— Ну и как, общаясь с такими кретинами, мы добьёмся мира во всём мире?
— Будет непросто, — улыбнулся я.
* * *
Год спустя.
Год пролетел, как один долгий, наполненный событиями день. Осень сменилась зимой, зима — весной, весна — летом. И вот наконец-то у нас с Венерой родился сын. Роды начались глубокой ночью. Венера проснулась от схваток, сжала мою руку так, что костяшки побелели, и прошептала сквозь стиснутые зубы:
— Миша… Кажется… началось…
Я вскочил с кровати быстрее, чем когда-либо. Схватил её на руки и телепортировался в Екатеринбург, в роддом с лучшими акушерами Империи. Из-за телепортации у Венеры тут же отошли воды. Моё сердце бешено колотилось, руки дрожали, а я нёсся по коридору, крича во всё горло:
— Повитуха! Нужна повитуха! Живо, мать вашу!
Повитуха, словно ночной кошмар, материализовалась у меня на пути. Полная женщина средних лет с недовольным лицом и спокойным, уверенным взглядом. Она упёрла руку мне в грудь и хрипловатым голосом произнесла:
— Князь, топайте отсюда. Мужчинам здесь делать нечего. Идите чайку попейте, нервы успокойте. А мы справимся. — Она щёлкнула пальцами, и две санитарки мигом привезли каталку, на которую уложили Венеру.
Увидев моё замешательство, повитуха рявкнула:
— Топайте, говорю! Вы только будете мешаться под ногами. Вон!
Меня буквально вытолкали в комнату ожидания и захлопнули перед носом дверь. Но это было глупо. Как вы можете запретить мне смотреть на мою жену и сына? Я ведь бог, или кто-то невероятно близкий к этому званию. Я просто закрыл глаза и сосредоточился на токе маны, видя каждое существо в клинике. Даже чёртовых тараканов рассмотрел. Мерзость.
Краем уха я слышал приглушённые крики Венеры, но я видел, что всё идёт как надо. Ток энергии в её теле и теле ребёнка был нормальным, а значит, всё пройдёт отлично.
Рассвет застал меня в буфете. Я выпил литров двадцать кофе, но он не бодрил. Может, Шульман поставлял нам какую-то дрянь, а может, от нервов меня склонило в сон. Одним словом, я благополучно спал, откинувшись на спинку кресла, а слюна стекала по подбородку. Ага. Вот он, спаситель человечества во всей красе.
Проснулся я от пронзительного, возмущённого крика младенца, только что пришедшего в этот мир. Я вскочил на ноги и моментально телепортировался в родовую палату, переполошив весь мед персонал.
— Вы что здесь делаете⁈ Я же сказала ждать… — рявкнула повитуха, а я аккуратно отодвинул её в сторону и с блаженной улыбкой подошел к Венере.
Бледная, измождённая, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Но она улыбалась, держа на руках крошечный свёрток, из которого торчала маленькая красная сморщенная мордашка.
— Миша, — тихо позвала она, и голос её дрожал от усталости и счастья. — Познакомься. Это наш сын.
Я подошёл на ватных ногах, и остановился рядом с кроватью смотря на это крошечное существо. Он был таким маленьким. Таким хрупким. Кулачки сжаты, глаза закрыты, ротик приоткрыт. Он сопел, изредка
