Отражение - Ирек Гильмутдинов
— Может, ремесленники из клана Снеготворцы постарались? — предположил Вул’дан, поглаживая рукоять своей секиры. — Их мастера творят чудеса с льдом и камнем, если верить вашим рассказам.
— Нет, они тут ни при чём, — возразил вождь, его голос прозвучал твёрдо. — Сам Изяслав Велесович как-то просил допустить его лучших мастеров к внутренностям сей громадины, дабы разгадать её секрет и создать нечто подобное для защиты долин, но ему было вежливо, но твёрдо отказано. С тех пор меж их кланами — исключительно деловые отношения. Вы нам — мы вам, не более.
— Понятно, — кивнул я, не отрывая восхищённого взгляда от медленно движущейся крепости.
— Ева, милая моя, создай световой шар, пусть узрят, что к ним гости, — обратился я к спутнице.
— Конечно, — поднявшись, она стала готовить заклинание.
— Да сделай его поярче, — добавил я, чувствуя, как магия наполняет воздух.
С её ладоней сорвалась ослепительная сфера, что стремительно разрослась до размеров воздушного шара, к коему привязывают плетёную корзину для полётов над долинами. Он взмыл на высоту в сотню метров, заливая окрестности ослепительным светом, будто второе солнце вспыхнуло в сумерках.
Надолго её сил не хватит, но эффект того стоил. На тридцать секунд над нами вспыхнуло подобие дневного светила, отбрасывая длинные тени на снежную равнину. Стало так светло, что в Стужеграде забили в тревожные колокола, народ повыскакивал на обледеневшую крышу с арбалетами и иным оружием, готовые встретить нежданных гостей.
— Кто такие будете? — раздался сверху оклик, и мы увидели десятки натянутых арбалетов в нашу сторону.
Вождь клана Морозные Волки поднялся с козел саней и, набрав воздуха в грудь, прогремел так, что наши животинки от страха уши прижали.
М-да. Те ещё «опасные» хищники.
— Сообщи Светодаре: Доброгнев Ярый к ней пожаловал!
— Неужели старый грумвир выбрался из своей берлоги? — тотчас же раздался насмешливый женский голос, полный властной силы.
— Так ты сама в гости не жалуешь, вот приходится самому к тебе ехать, — парировал вождь, раскинув руки в жесте, мол, принимай.
— Ну коль приехал, заходи, — последовало приглашение, и массивная железная аппарель с глухим скрежетом опустилась.
Мы въехали прямо на санях внутрь передвижного поселения. Под сводами ангара стояли десятки саней, подобных нашим, но более изношенных и покрытых шрамами бесчисленных походов. Когда мы спешивались, нас встретил сухопарый старец с лицом, изрезанным морщинами, как древняя карта, который обнял Доброгнева с истинно братской теплотой. Они явно были знакомы долгие годы.
Поприветствовав друг друга, он следом представил нас. Старик явно был подслеповат, но, когда разглядел орка, крепко выругался и поначалу всё пытался схватиться за нож на поясе. Ярый заверил, что Вул’дан отличный парень и дерётся здорово, только после этого встречающий нас старик по имени Рёгнвальд Мудрый Резак поуспокоился и уже стал глядеть на того не испугом, а, наоборот, с интересом. Вслед за тем он пригласил следовать за ним.
Я, выходец из технологичного мира, где фантастика стала реальностью, сразу осознал: это не просто поселение — это самый настоящий передвижной корабль, явно принадлежавший другой эпохе, той, когда ульфхеймры были развитой цивилизацией. И, видимо, с ними случилось то же, что и с лаодитами — но что именно? Кто их поработил? Кто засунул в обелиск?
Мы прошли мимо стоянки саней, затем мимо клеток с волками, где стоял густой запах шерсти и сырости. Далее шли компактные фермы с небольшим заборчиком для зверей, похожих на коз, и пернатой дичи. Поднявшись по трапу на ярус выше, мы миновали разделочный цех, где воздух был плотным от запаха свежего мяса и дыма коптилен.
Рёгнвальд, несомненно, мог привести нас к главе клана и более коротким путём, но, очевидно, решил похвастаться и показать гостям подлинную жизнь Путников Стужи — суровую, практичную и полную «запахов».
На сей раз нас проводили не в пиршественный зал, а в самую что ни на есть кают-компанию — помещение просторное, метров сорок, но поражающее контрастом былого и нынешнего. Ржавые железные стены, хранящие память о технологичном прошлом этого странного корабля из прошлого, соседствовали с мебелью, искусно сработанной из древесины и костей зверей. Лишь немногие детали — вмурованные в стены панели с потускневшими символами, массивные заклёпки — напоминали о происхождении этого чуда.
— Здравствуйте, — раздался мягкий, словно перезвон льдинок, голос.
Перед нами стояла не женщина, а девушка ослепительной северной красоты. Белокурая, с глазами цвета зимнего неба, с фигурой, которой позавидовала бы любая фитоняшка.
— Ай, за что? — возмутился я, получив удар в плечо от Лирель. Что у них за привычка бить костяшками по плечу, больно всё-таки.
— Нечего так при Еве на девок пялиться, — прошипела она.
Я перевёл взгляд на свою возлюбленную, чьё лицо напоминало закипающий чайник, и безмолвно прошептал губами: «Прости».
— И тебе здравствовать, доча, — ответил Ярый, скидывая меховую шубу. — А где мать твоя?
— Сейчас подойдёт, — улыбнулась девушка.
— Снорри, я чего-то не понял. Это что, дочь вашего годви?
— Ага, — на грани слышимости ответил он. — Хельгой нарекли. Только не спрашивай его об этом. Там всё сложно.
— Понял. Принял. Не спрашиваю.
Едва она договорила, как в помещение впорхнула женщина — живая копия девушки, но с лицом, украшенным синей сакральной росписью, с перьями неведомой птицы в волосах, с ожерельями из самоцветов и замысловатыми браслетами на руках. Это была сама Радосвета — стремительная, как метель, с горящим взглядом. Она словно ворвалась вихрем, с ходу сжимая в объятиях Доброгнева.
— Светик, поставь меня на пол! — взмолился могучий вождь, но женщина звонко рассмеялась, легко подняла его и закружила в танце, будто он был ребёнком. Только через мгновение, насладившись его смущением, она опустила его на пол, глаза её сверкали озорными искорками.
— Как же я рада тебя видеть, — прошептала Радосвета, и Доброгнев нежно провёл рукой по её щеке, словно касаясь древней реликвии.
— Не скрою, и сам рад оказаться здесь, — его голос, обычно громоподобный, теперь звучал удивительно мягко.
— Кхм-кхм, — я нарочито громко прочистил горло, видя, как они погрузились друг в друга. Без вмешательства они точно бы удалились по делам любовным, а время не терпело.
— Ах да, забыл представить гостей, —
