Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой
— Ваше высочество, — подошёл ко мне капитан-лейтенант Дубасов, командир минного отряда. — Люди готовы. Катера новые, быстрые. Мины есть. Ждём только приказа.
— Дождётесь, — пообещал я. — Скоро.
В середине января пришло известие, которое всё изменило. Турки отказались от всех предложений европейских держав о мирном урегулировании. Стамбул явно готовился к войне, надеясь на помощь Англии.
— Больше ждать нельзя, — сказал я отцу, когда мы встретились в Петербурге в конце января. — Турки только укрепляются. Каждый месяц промедления стоит нам тысяч жизней потом.
— Знаю, Никса. Знаю. Но дипломатия... Горчаков надеется...
— Горчаков надеется на чудо, — перебил я жёстко. — Чудес не бывает. Бывает только сила.
Отец посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты изменился, сын. Стал жёстче.
— Война меняет, папа. Я видел, что турки делают в Болгарии. Я читал донесения. Женщин насилуют, детей убивают, стариков сжигают заживо. Мы не можем ждать.
— Хорошо, — кивнул он. — 12 апреля объявим войну.
---
Февраль-март 1877 года. Последние приготовления. Я мотался между Петербургом, Кишинёвом и Одессой, проверяя готовность всего и вся.
В Одессе смотрел погрузку войск на транспорты. В Кишинёве — выдвижение частей к границе. На Дунае — минёров и катерников.
— Ваше высочество, — докладывал Пантелей, появляясь из темноты то в одном месте, то в другом. — Турки усиливают гарнизоны в Никополе и Рущуке. К Зимнице подтянули всего два батальона.
— Хорошо. Значит, наш план работает.
— Ещё новость: английская эскадра стоит в Безикской бухте, у входа в Дарданеллы. Если мы пойдём на Константинополь, англичане вмешаются.
— Знаю, — кивнул я. — Будем решать проблемы по мере поступления.
---
В марте я последний раз видел Дагмар перед отъездом. Она стояла на перроне вокзала в Петербурге с детьми на руках. Маленький Саша махал мне ручонкой, Ольга прятала лицо в маминой юбке.
— Возвращайся, Никса, — тихо сказала Дагмар. — Мы ждём.
— Вернусь, Минни. Обещаю.
Я поцеловал её, детей и шагнул в вагон. Позади оставалась мирная жизнь. Впереди была война.
---
12 апреля 1877 года. Кишинёв. Площадь перед собором заполнена войсками. Читают манифест императора. Я стою рядом с великим князем Николаем Николаевичем и слушаю знакомые слова:
— ...Всеподданнейше призываем всех наших верноподданных соединить свои молитвы с Нашими молитвами пред алтарем Всевышнего и благословить наши доблестные войска на великий подвиг...
Громовое «ура!» перекатывается над площадью. Солдаты кричат, машут шапками. Многие плачут — от восторга, от веры, от страха перед будущим.
— Ну, Никса, — великий князь поворачивается ко мне. — Начинается.
— Начинается, дядя. Дай Бог, чтобы не зря.
---
Апрель-май 1877 года. Выдвижение войск к Дунаю. Дороги раскисли от весенней распутицы, обозы вязнут в грязи, солдаты толкают пушки. Но армия идёт — медленно, но неотвратимо.
Я с передовыми частями. Рация работает круглосуточно — связь с Кишинёвом, с Одессой, с разведчиками на том берегу.
