Песочница - Ирек Гильмутдинов

Повелитель пламени или как он там себя называл, песков времени вроде, был вынужден покориться. В тот же миг из мрачных стен, с потолка, из самого воздуха хлынули тысячи сияющих искр — освобождённые души, устремившиеся ввысь, чтобы раствориться в вечном эфире. С каждой секундой жуткие барельефы, украшавшие зал, начинали таять, словно воск, обнажая грубую каменную кладку. А сам джинн... Он будто сдувался на глазах. В прямом смысле.

Представьте могучий мускул, годами взращённый химией, который вдруг лишили подпитки. Вот так и наш повелитель желаний — его грандиозная, сотканная из пламени и чёрного дыма форма стала стремительно терять объём и мощь, словно с него сняли невидимый каркас. С фармы слез, хе-хе. Теперь это был уже не всесильный тиран, а всего-навсего тень былого величия, заточённая в своей же темнице. А вот нечего связываться с программистом. Мне и не такие алгоритмы приходилось придумывать.

— Второе желание:

«Я желаю, чтобы твоя сущность навсегда осталась связанной с этим Залом Вечного Горна, дабы ты более никогда не мог покинуть это место, насылать проклятия, заключать договоры или иным образом влиять на кого бы то ни было за пределами этой пещеры».

Как же он матерился, а после перешёл и на другие языки. Хорошо, что моя память не как раньше. Вот я и впитывал «знания», вдруг пригодится.

Это желание также было не просто блажью, оно навсегда делало джинна пленником в его же темнице, лишая его возможности мстить или обманывать новых жертв. Когда оно вступило в силу, цепи на раскалённом ядре вспыхнули ослепительным светом, намертво приковывая его к этому месту.

— Третье желание:

«И последнее... Хочу, чтобы здесь и сейчас появилась тысяча шоколадок "Алёнка" из моего мира, только которые по двести грамм».

Воцарилась гробовая тишина. Джинн, могущественное древнее существо, лишь что лишённое своей силы и свободы, должен был выполнить дурацкое желание. С лицом, искажённым бессильной яростью, он материализовал точную копию лакомства и швырнул их Кайлосу.

— Наслаждайся своей победой, смертный. Но знай — даже в заточении я увижу, как твоё сердце будет разорвано в клочья.

Да, дух пламени не получил ни крупицы души Кайлоса, лишь унижение и вечное заточение. Он лишился накопленных за века сил, и теперь ему предстояло начинать всё сначала. Но, наблюдая за удаляющимися фигурами, Игнис аль-Касим не испытывал отчаяния. Напротив, в его сердце теплилась тлеющая искра надежды. Так как Кайлос, в своей мудрости и хитрости, допустил одну роковую ошибку: он не ведал, что все наложенные им оковы, все хитросплетения заклятий, рождённые двумя желаниями, были неразрывно связаны с нитью его собственной жизни. В тот миг, когда сердце смертного перестанет биться, магия, сковавшая духа, обратится в прах. И тогда могущественное существо вновь обретёт свободу, дабы продолжить свой вечный пир — нужно было только подождать. А для бессмертного существа ждать — не в тягость.

— Всё возможно, — выставил я вовремя щит, чтобы не быть убитым шоколадом. Подобрав плитки с помощью бытовой магии, я не стал уходить.

— Чего вылупился, как баран на новые ворота? — огрызнулся аль-Касим.

— Ой, вот не начинай, ладно. Проиграл, бывает, смирись. Ты мне должен ответ на вопрос. Где находится место, что описывается так: «Посреди ничего есть жизнь. Ночью, когда луна полна, на горизонте видны два клыка, что пронзают небеса. Не иди, путник, к ним. Там смерть ждёт тебя, и тело твоё пожрёт яд». Мне нужно точное указание, в каком направлении идти, и сколько километров.

— Тысячу сто семь на север от этого места.

— Благодарю, и удачи.

— Эй, погоди, а как же золото? — недовольно проворчал бельчонок.

— Обойдётесь, — или хочешь ответить на вопрос, Перчик? — расплылся в злой улыбке джинн.

— Да иди ты. Мы и так неплохо подняли, — с этими словами он запрыгнул мне на плечо, где лежал в эйфории Аэридан и не мог поверить в своё счастье. Шоколад, наконец-то он будет пить горячий шоколад с зефирками.

***

— Ну как, набрал опыта? Далеко ещё до мастера?

— Как до королевства Дракосов пешком.

— А те, что у бассейна? Там же народу было ого-го. Плюс те, что в коридорах, — указал на тела, которые мы как раз проходили. Они были разрублены, и это точно был не я.

— Да какой там, — сплюнул орк. — Там всего один мастер был, и то его Перчик прикончил. Мне одни адепты достались.

Когда мы вышли наружу, на улице было светло, а нас окружила стража. Один из них вышел вперёд и встал перед нами, положив руку на рукоять меча.

— Уважаемые гости нашего города. Прошу вас проследовать за мной. Рашид Хашими просит вас составить ему компанию за завтраком.

— Хватит ли меня одного, того, кто победил лично Фламе «Белое Пламя»? От моих слов разнеслись шёпотки, некоторые даже крепче вцепились в древки копий.

— Эй, Кай, что за дела? Мы тоже есть хотим, — взмолился Перчик, а Вул’дан его поддержал. Капец спелись, зелёные. Ой, простите, Изумрудный и Антрацитово-зелёный.

— Хватит и одного вас, но, если желание, может пойти все. Думаю, мудрейший захочет послушать вас всех.

— Раз так, то пошли.

Для себя отметил, как глава стражи быстро взял себя в руки при виде говорящей белки. Я вот таким похвастаться не мог. Хотя чего им, они живут в мире магии и меча. Для них это в порядке вещей.

Завтрак у «Архитектора Огня», а по-нашему — мэра, стоит описать отдельно. Во-первых, обстановка: покои Рашида ибн Фарида были воплощением сдержанной роскоши. Стены из резного песчаника, украшенные тончайшей перламутровой инкрустацией, изображали историю города. К слову, на одной из стен, мимо которой мы проходили, был изображён Игнис аль-Касим, говорящий с Ашур аль-Хашими. Резчик, что изобразил духа огня и песков, явно видал его своими глазами, потому как сходство было 100%. Вместо ковров — шкуры белых песочных змеев, прохладные на ощупь, так сказал бельчонок, когда прошёлся по ним. Я не удержался и тоже потрогал. Впечатляет. Получается, они сохраняют свои свойства даже после смерти. Хочу себе такие. Воздух был напоен ароматом сук’ар (смесь сандала, шафрана и сушёных цитрусов) и свежеиспечённых лепёшек. Они возлежали на низких диванах у стола, инкрустированного пластинами огнеупорного гранита. Того самого, из которого тут строят почти всё. Естественно, если ты