Княжна Тобольская 3 - Ольга Смышляева
Я же воспользовалась советом с пользой и занялась пострадавшей ногой.
Всё оказалось гораздо хуже, чем думала. Металл доспеха не просто вонзился в плоть от колена до стопы, он впился в большую берцовую кость и застрял там. Без плоскогубцев сапог не снять, только мясо срежу в процессе. Максимум, что могу сделать в полевых условиях, это постараться хотя бы немного сбавить интенсивность боли, а то сил уже нет терпеть. Сотню раз получала ранения в симуляторах, но никогда на ста процентах чувствительности и дольше, чем на десять минут. Признаться, сегодняшний опыт неприятно удивил.
— Да ты едва держишься, Вася, — заметил Яр, спустя минуту наблюдений за моими попытками подлечиться. Увы, тщетными.
— Ситуация под контролем.
— Что-то не похоже.
— Всего лишь немного дезориентирована, — я попыталась переключить фокус внимания с серьёзной проблемы на пустяковую. — Командные бои совершенно не похожи на индивидуальные. Там всё быстро, на чистом адреналине, а тут надо думать, планировать, уставать.
— Помочь? — коротко предложил он.
— Не, — качнула головой, стараясь дышать ровнее. — Здесь уже ничего не поможет.
— Давай гляну для начала.
Не дожидаясь разрешения, Ярослав сел рядом, без лишних церемоний положил мою ногу на свои колени и повернул её к свету из окна, чтобы лучше видеть. Мрачное выражение на его лице вынесло приговор ещё до того, как он заговорил.
— Теперь тебе путь только в прикрытие, Вась. Всё. Бегать не сможешь — считай, не боец.
— Ещё посмотрим! — Попыталась вырвать ногу, но он не позволил.
— Уже вижу.
— Смотри вниматель... с-с-с! — сквозь зубы зашипела от новой порции боли, когда он чуть сильнее надавил на пластину сапога рядом с раной. — Дичь забери, какой ты «нежный», Красноярский! А полегче нельзя? Перед тобой живая нога, вообще-то, а не пиратский протез.
Глаза Яра округлились в неподдельном изумлении:
— Святая Екатерина, не дай свихнуться! Ты почему не отключила чувство боли, Тобольская? Любишь страдать?
— Была причина, — буркнула вслух и добавила уже телепатически: «Блокировка боли использует те же ментальные механизмы, что Аура победы. Думаешь, он», — кивнула на Иеремию, — «такой активный на одном лишь голом энтузиазме?»
Яр глянул на шуршащего по шкафам друга. Довольный и полный жажды действовать Выборгский в этот момент с азартом археолога выкладывал содержимое полок на комод.
— Йер-то? Да он всегда такой.
«Но сейчас это псионика. Мотивированные товарищи высоких рангов принесут больше пользы, чем один хромающий моно-практик».
— Ясно с тобой, — вздохнул Яр. — Ладно, раз сама не можешь, я попробую.
Сняв перчатку с правой руки, он коснулся раны кончиками пальцев и провёл вдоль её краёв, обозначая пострадавшую область. От прикосновения веяло необычным холодком, который тут же сменился слабым покалыванием и лёгкой волной дрожи по позвоночнику, вызванной уже совсем не болью.
Я недоверчиво сощурилась:
— Исцеление другого человека — это техника Омеги. Вэл не учил нас пользоваться ей, а факультатив ты не посещал.
— Это не значит, что я не умею, — отозвался он, не отвлекаясь от процесса. — На полноценный эффект не рассчитывай, у меня только одна стихия подходит для Омеги — вода, и она самая слабая из трёх.
Ручеёк чужой эссенции исцеления засочился в повреждённые ткани. Прохладный, умиротворяющий и смывающий остроту. Мышцы ноги, до того скованные спазмом, невольно расслабились, а я затаила дыхание.
Момент захватил. Совершенно не представляю, как реагировать на столь неожиданное проявление заботы от Красноярского в свой адрес. Да хоть в чей-то. Парень он не слабый и не признаёт слабости в других, кем бы они ни были. Быть может, поэтому я чувствовала себя так странно — одновременно согретой его близостью и слегка ошеломлённой собственной уязвимостью. Было в прикосновении Яра что-то глубоко личное, хотя он просто выполнял долг товарища по оружию.
Мне бы следовало придумать, как остаться в строю до конца миссии, но вместо этого я словно завороженная смотрела на лицо парня и оранжевые блики закатного солнца в его блондинистых волосах. Красивый... Ладно, если быть откровенной, отворачиваться совсем не хотелось.
В это мгновение Яр поднял на меня глаза, чтобы оценить эффект Омеги. Серые, пристальные, с искрами живого, почти хищного интереса, от которого теснило в груди. Мне совсем не нравился такой взгляд... тем, что нравился больше, чем следовало. Он притягивал, и это могло стать очень опасным, а в моей жизни итак хватает проблем, чтобы добавлять к ним новые, особенно связанные с Красноярским.
— Делал это прежде? — спросила, стараясь придать голосу непринуждённую лёгкость.
— Сотни раз.
— И кто этот несчастный?
— Он выжил, — Яр чуть заметно усмехнулся. — Это всё, что тебе нужно знать.
— Не особо успокаивает, знаешь ли.
— Смею заметить, промедола у тебя нет. А сейчас прекрати сверлить меня таким взглядом, а то не получится.
Мы с ним провели почти три десятка боёв в симуляторе, и всё это время он использовал стихию воды от силы раз пять, не больше. Не даётся она наследнику Енисейской губернии в той же мере, что огонь и воздух. Однако для Омеги её сил хватило. Не скажу, что напрочь перестала чувствовать боль в ноге, но разница до и после впечатлила.
— Действительно, стало лучше, — кивнула с благодарностью, когда Яр убрал руку. — Будто и не было ничего.
— Не старайся, я не передумаю, — он мигом раскусил притворство. — Твоё место в прикрытии.
— Да ладно?!
— Это приказ, Тобольская. Ты в арьергарде, смирись. Повреждение никуда не делось, а хромающий боец на передовой — лёгкая цель. Твоя смерть мне не нужна.
— Ну блеск.
Посчитав разговор о моей участи законченным, Яр переключил внимание на Иеремию:
— Что ты там ищешь, Йер?
— Не знаю, кэп, — честно ответил тот. — Страдаю любопытством. Никогда не был на оккупированных территориях, интересно же! Когда ещё выпадет минутка познакомиться с бытом варшавцев? Ну, кроме того, что он преимущественно серый и в виде хлама.
— Правильно называть их варшавяне.
— А ещё правильнее — покойники, — мрачно уточнил Иеремия. — Но это слово слишком страшное.
— А что с ней случилось? — спросила я,
