Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 1 - Антон Кун
Фёдор Ларионович не спешил раскрывать цель своего прихода, и Анемподисту оставалось только плестись за генерал-майором в надежде, что во время трапезы тот даст хоть какой-то намёк.
«Слава тебе господи, что матушка моя с детишками уже потрапезничали, а то ведь сумбур какой мог бы произойти», — рассуждал про себя Анемподист Антонович, при этом не забывая приятно улыбаться высокому гостю, испытывая однако какое-то неприятное и неловкое беспокойство.
Правда, при всём недоумении от неожиданного своей преждевременностью визита начальника Канцелярии, Анемподист Антонович не забыл отдать все необходимые распоряжения и стол накрыли замечательно. Здесь был и уже озвученный протопопом запаренный осётр под хреном, солёные в уксусе хрустящие огурчики с капустой, грибочки с душистым льняным маслом и прочие редкие в Сибири блюда.
Протопоп Анемподист крепко держал дружбу с местными купцами, которые торговали с Китаем и инородческими племенами бывшего Джунгарского ханства. Он даже посодействовал, не бесплатно конечно же, скорейшему получению благословения от Святейшего Правительствующего Синода на постройку купцами своей отдельной церкви Богородицы Одигитрии. Тем была нужна не только своя купеческая церковь, но и чтобы непременно её освятили в честь Одигитрии, то есть Путеводительницы. Купцы верили, что таким образом смогут получить защиту своих товаров во время длинных зимних поездок торговых обозов. Так появлялся и уксус, и редкое в этих местах льняное масло. Поэтому стол у Анемподиста был и правда отменный.
— Что ж, помолимся, Анемподист Антонович, — кивнул протопопу Фёдор Ларионович и повернулся к иконе с изображением первоверховных апостолов Петра и Павла висевшей на стене в самом центре трапезной. В красном углу висела небольшая икона Христа, и перед ней горела небольшая медная лампадка.
— А что это у вас так интересно Пётр и Павел расположены? Прямо как картина какая портретная, — как бы случайно спросил протопопа Фёдор Ларионович.
— Так это же нашего храма посвящение как бы показывается, мы же как бы помним о труде апостольском и вкушаем пищу с благоговением взирая на отцев наших Петра и Павла.
— Вот как… интересно… Что ж, это дело правильное, граница-то нашего богоспасаемого отечества рядом, и твёрдость апостольская здесь требуется, без этого никак нельзя, — генерал-майор повернулся к иконе Христа и кивнул ещё раз, как бы показывая протопопу начинать молитву.
— Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое…
Анемподист читал привычно молитву, а сам думал об этом замечании Фёдора Ларионовича: «Что бы это значило? Не уж-то с недоброй вестью какой пришёл? Ах ты, аспид царя неведомого, надо же было нам такую оказию получить… Икону надо бы перевесить, от греха подальше…»
За обедом Фёдор Ларионович неожиданно спросил протопопа:
— Ведомо ли вам, уважаемый Анемподист Антонович, что история сибирского края полна всевозможных трудностей для нашего государственного порядка?
— Так оно же дело трудное, государственная-то служба, как же не ведомо-то, — ответил протопоп осторожно.
— Это верно, это вы хорошо заметили, — генерал-майор помолчал немного, пережёвывая остатки осетрины, а потом опять неожиданно спросил:
— А ведь знаете, что есть одна беда в сибирских острогах да крепостях, эту-то беду нам надобно стараться предупреждать, если угодно, по знанию нашему истории-то Отечества.
— Так бед всегда у рода людского множество приключается, это ж от гордыни всё и страстей греховных, так и в Писании сказано «и делали неугодное в очах Господа», и ведь множество раз сие произнесено в Писании.
— Дак это ж дела духовно высокие, а я вам про беды наши повседневные, заботы разные государственного характера… Вот… — Фёдор Ларионович отодвинул пустую тарелку, — пожары, допустим, всевозможные, чем вам не беда, а?
— Ох да, это прямо напасть порой такая, — подхватил тут же тему протопоп. — Помнится здесь чуть не погорел весь посёлок заводской, так еле погасили.
— Вот видите! Это и здесь, да и по всей Томской губернии, если угодно, повсеместно беда случается.
— Так на всё воля Господа, нам только смиренно трудиться остаётся, вразумление, так сказать, принимать, — Анемподист решил действовать осторожно, он остро чувствовал, что не напрасно генерал-майор обо всём этом заговорил, ой не напрасно.
После обеда опять встали перед иконами.
— Благодарит тя, Христе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ… — Анемподист понял, что в трапезной разговор является как бы прощупыванием почвы и приготовился к основной беседе либо на выходе, либо в своём кабинете. — А-ааминь, — протянул он густым баском.
— Что ж, дорогой Анемподист Антонович, может в кабинет к вам пригласите, а то ведь в первую нашу встречу даже и не поговорили толком?
— Премного с удовольствием, ваше благородие, пожалуйте, я и сам об этом хотел смиренно просить вас.
В кабинете был специальный уголок для бесед. Там стоял небольшой чайный столик красного дерева и два удобных креслица с резными спинками и мягкой обивкой такого же фиолетового бархата, что и кабинетный диванчик Анемподиста. На столике уже стоял серебряный поднос с узорчатой чеканкой по краю, а на подносе большой фарфоровый чайник и две чашки китайской работы.
— Прошу вас, ваше превосходительство, чайканём по христианскому обычаю, — проговорил протопоп свою привычную присказку.
— Благодарствую, благодарствую, — Фёдор Ларионович грузно расположился в кресле.
Пока дьяк Никифор наливал господам чай, оба сидели молча. Протопоп молчал немного напряжённо, перебирая в голове сказанное за обедом и ища в этом намёки и недосказанности.
Генерал-майор сидел спокойно и даже основательно, словно был абсолютно уверен, что дело, с которым он пришёл, уже решено.
Когда дьяк удалился, тихонько прикрыв за собой дверь, собеседники взяли по чашке и первым заговорил Фёдор Ларионович:
— А вы знаете, пожары в сибирских острогах и крепостях ведь урон казне большой наносят. Лес-то оно срубить не долго, да вот только на это приписных крестьян надобно отвлекать, а дела горного производства убыток терпеть начинают.
— Что же здесь скажешь, ваша правда, уважаемый Фёдор Ларионович, ваша правда. Так и нашему духовному ведомству тоже убыток терпеть приходится, а мы ведь дело государственной важности справляем.
Началась игра двух интересов. Протопоп наконец понял, что вопрос начальника Канцелярии будет касаться строительства казённых зданий, а работников как известно мало. Приписные крестьяне вообще в последнее время стали трудиться из рук вон плохо, а Анемподисту требовалось достроить свой дом до осени. Сейчас стройку вести невозможно, поэтому он организовал подготовку и обжиг кирпича, чем и занимались крестьяне на протопоповской территории уже с ноября. Тем более, что мысленно Анемподист уже
