Распределение - Сергей Баранников
— Рада слышать, — засмущалась девушка и отвела взгляд.
Смена завершилась без особых происшествий, мы встретились с четвёртой бригадой и приготовились к очередному обходу.
— Кость, ты идёшь? — с нетерпением в голосе поинтересовался Мартынов, собираясь в конце смены домой. — Сколько тебя ждать? Я голоден как волк.
— Толя, можешь меня не ждать, Капанин оставил меня на ночное дежурство.
— А я говорил, что ваше самоуправство до добра не доведёт, — хмыкнул парень, вмиг догадавшись о причинах моего попадания в немилость.
— Иди уже спи, — отмахнулся я от него. — А чтобы тебе крепче спалось, представь сколько операций я проведу без твоего участия.
— Не пустят, — замотал головой Мартынов. — Ты работаешь вторую смену подряд, энергии может не хватить, я уже молчу о концентрации.
— Вот и посмотрим, — рассмеялся я, стараясь не показывать усталость.
Мартынов был готов остаться на ещё одну смену, лишь бы не дать мне оперировать чаще его, но здравый смысл и усталость всё-таки сделали своё дело.
— Слушайте, что это Капанин сам не свой? — удивилась Лиза, когда в коридоре не осталось ни заведующего, ни Мартынова. — Казалось бы, к нему сын из Москвы приехал, а он хмурый, как грозовая туча.
— А что вы хотели? У него ведь сын тунеядец. Родился без дара, но всем заявлял, что у него особый дар убеждения. Решили было, что он духовник, который может силой воли управлять людьми, но на деле оказался пустомелей. После гимназии уехал в Москву, но чем занимается — никто не знает. Несколько лет о нём ни слуху, ни духу не было слышно, а затем явился за деньгами. Да и вообще, появляется только когда у него какие-то неприятности, а когда всё хорошо, об отце даже не вспомнит.
Сейчас мне его стало даже немного жаль, но это никак не оправдывает его поведения и отношения к людям. Как бы ни сложилось в жизни, никто в этом не виноват и не заслуживает быть объектом вымещения злобы.
— Валентина Митрофановна, а я так погляжу, личная жизнь посторонних не даёт вам покоя? — послышался у нас за спинами голос Капанина. Заведующий тихонько зашёл в отделение и подкрался к нам, когда мы общались. — Лучше займитесь своей собственной жизнью. Вы — старая одинокая и никому ненужная женщина, которой только и остаётся, что обсуждать других.
— А вы — гнилой человек, который и сам счастья не нажил, и другим не даёт! — вспылила Митрофановна, а на её глаза навернулись слёзы.
— Анатолий Яковлевич, заберите свои слова обратно и извинитесь перед женщиной! — неожиданно вспылил Семёнов.
— Иначе что? — ехидно ухмыльнулся заведующий.
Звонкая пощёчина, отвешенная Семёновым, недвусмысленно заявила о его планах.
— Вы у меня за это ответите, — прошипел Капанин, прижав руку к горящей от удара щеке. — До пенсии не доработаете, Семёнов!
— Да плевать! Если нужно, я могу повторить. И напомню, я жду извинений.
Ситуация выходила из-под контроля, потому как в эпицентре конфликта оказалась едва ли не половина отделения. Мокроусов-старший оттеснял Капанина в сторону ординаторской, а я не давал Семёнову подойти ближе. К счастью, или к сожалению, до драки не дошло.
— Вы тут вообще с ума посходили? — заорал Знаменский, ворвавшись в отделение. — Нам везут одного из самых важных людей в губернии, а вы тут отношения выясняете!
— Василий Ермолаевич, я ради этого и вернулся, а они… — начал Капанин, но главный целитель больницы не дал ему договорить.
— Мне плевать что тут у вас происходит! Вы — заведующий отделением, поэтому будьте любезны обеспечить достойную встречу и помощь Гончарову, иначе я найду человека, который обеспечит порядок вместо вас!
У Знаменского зазвонил карманный телефон, он поднял трубку и умчался встречать пациента, на прощание пригрозив нам кулаком.
Капанину не пришлось ничего говорить дважды. Он быстро взял себя в руки, поправил халат и обвёл нас взглядом.
— Валентина Митрофановна, приношу вам свои извинения. Моё поведение было недостойным. Что насчёт вас, Аркадий Афанасьевич, с вами мы разберёмся позже. А сейчас пусть каждый займётся своим делом.
Когда дело касалось работы, личные отношения уходили на задний план. Каждый в этом отделении был профессионалом и умел сконцентрироваться на главном — здоровье пациентов. Когда из приёмной к нам перевели пациента, палата уже вовсю готовилась к его приёму. Да, Мартынов сгорит от зависти, когда узнает что он пропустил!
— Слушайте, а что это Семёнов так за медсестру вступается? — поинтересовалась Лиза.
Милана задержалась возле палаты и дождались пока Аркадий Афанасьевич исчезнет за дверью, прежде чем ответить.
— Говорят, когда его жена бросила, Митрофановна была единственной, кто его поддержал. Они даже пытались построить отношения, но что-то не срослось.
— А жена бросила из-за того, что он зануда? — поинтересовалась Лиза.
— Потому, что она хотела роскошной жизни, — заявила неожиданно подкравшаяся к нам Митрофановна. Её совершенно не смутило, что мы обсуждали их отношения с Семёновым. — А о какой роскоши может идти речь, когда ты замужем за младшим целителем? Он ведь тогда только начинал свою карьеру в больнице и зарабатывал немного, как и вы сейчас.
— Простите, — произнесла Милана, потупив взгляд.
— Ничего, я не стесняюсь того, что было. Семёнов только на работе строгий, потому что отдаёт всего себя целительству, а в жизни тюфяк, потому и жизнь у него не сложилась. Он ведь живёт здесь, а после работы возвращается в свою скромную обитель и просто доживает до следующей смены. Боюсь даже представить что с ним будет, когда выйдет на пенсию. Если, конечно, он решится оставить призвание всей своей жизни и уйти на отдых. Таких, как он, из больницы выносят вперёд ногами в рабочем халате.
— И что, он совсем один? — с грустью в голосе поинтересовалась Лиза.
— Вообще, да. Но ему скучать некогда. Он ведь присматривает за родителями жены. Тесть был видным целителем в Градовце и помог Афанасьичу устроиться в Первую городскую, за это он его боготворит и присматривает. Им сейчас далеко за восемьдесят, так что они редко покидают дом, но раньше были частыми гостями в больнице.
В очередной раз Семёнов открылся нам совсем с другой стороны. Выходит, не все люди ворчуны из-за скверного характера. Кого-то к этому толкает непростая жизнь.
—
