Я отменяю казнь - Валерия Войнова
И вдруг реальность вокруг меня дрогнула.
Запах озона стал резче, превращаясь в запах мела и старых книг. Тепло от печи сменилось сквозняком огромной, пустой библиотеки. Звук гудящего агрегата стих, уступая место скрипу пера.
Я снова маленькая. Мне двенадцать.
Я сижу на полу в библиотеке деда, обложенная раскрытыми фолиантами, которые тяжелее меня. Мои пальцы перепачканы графитом. Я черчу. Схему накопителя. Не по учебнику — по-своему. Я поняла, что если изменить угол преломления граней, можно увеличить ёмкость на треть. Я горела этим. Я просыпалась с формулами в голове. Я мучила учителей вопросами, от которых они краснели и терялись.
Я хотела быть не просто леди. Я хотела быть Мастером. Великим Артефактором, чье имя будет стоять в учебниках рядом с древними магами.
— Лиада? — голос матушки. Холодный, разочарованный.
Я оборачиваюсь, сияющая, протягиваю ей лист:
— Мама, смотри! Я нашла ошибку в учебнике! Если сделать вот так…
Она даже не смотрит на чертеж. Она смотрит на мои грязные руки.
— Встань. И умойся. Учитель танцев ждет.
— Но мама! Это открытие! Я хочу показать отцу!
— Достаточно, — она поджимает губы. — Того образования, что ты получила, достаточно для образованной девицы, чтобы поддержать светскую беседу. А это… это ремесло. Грязь. Ты дочь графа, Лиада, а не подмастерье в кузне. Забудь эти глупости.
Я бегу к отцу. Врываюсь в кабинет. Он считает деньги. Дедушка уже умер, и заступиться некому. Тиан еще играет в солдатики.
— Отец, мама запрещает мне заниматься в лаборатории!
Он даже не поднимает глаз.
— Слушай мать, Лиада. Ей виднее, что нужно леди. Не мешай мне.
А потом… потом стало хуже. Год назад. Гостиная. Леди Элеонора Тарелл, мать Рейнара. Она увидела на моем столике книгу по высшей теории полей.
«Умная жена — проблема в семье, — сказала она, как припечатала. — Тареллам нужны здоровые наследники и порядок в доме, а не чертежи и прожженные юбки. Амалия, проследите, чтобы ваша дочь выбросила эту дурь из головы до свадьбы. Иначе сделки не будет».
И матушка кивнула. С готовностью. С облегчением.
На следующий день слуги вынесли все мои инструменты. Мои тетради. Мою мечту. Я стояла у окна и смотрела, как их грузят на телегу, чтобы сжечь как мусор. И что-то внутри меня сгорело раньше, чем эти книги.
— Леди Вессант? — тревожный голос Варни пробился сквозь пелену времени. — Что-то не так? Она… слишком сильно греет?
Я моргнула. Видение рассеялось. Я снова была в подвале. Взрослая. Циничная. Мёртвая внутри, но живая снаружи.
Я смотрела на Варни. У него получилось. То, что мне запретили даже пробовать. То, о чем я мечтала ночами. Создать что-то новое. Изменить мир своими руками.
Теперь поздно. Мои руки больше не чувствуют тонких потоков так, как раньше — Интенция и грязь политики вытеснили чистое ремесло. Я стала стратегом, убийцей, игроком. Но я больше не творец. Эта дверь для меня закрыта навсегда. Я никогда не узнаю, смогла бы я стать Мастером.
В горле встал ком. Острый, горький.
Но я посмотрела на Варни еще раз. Он стоял, сжавшись, ожидая вердикта. Ожидая, что я, как и все до меня, скажу: «Это опасно, это грязно, уберите».
Я не могу вернуть свою мечту. Но я могу спасти его. Медленно подошла к Агрегату. Провела пальцем по теплой, вибрирующей меди.
— Это великолепно, Варни, — сказала я. Голос мой был хриплым, но твёрдым. — Вы сделали то, что не смогли сделать магистры Академии.
Варни расплылся в улыбке, обнажив зубы. Он выдохнул, и плечи его опустились.
Я смотрела на гудящую печь. В моей голове с невероятной скоростью складывался пазл.
Зима близко. Цены на дрова и уголь растут. Цены на качественные кристаллы — космос.
А у моего отца на Севере, у шахт, лежат горы этой пыли. Тонны бесплатного топлива, которое считается опасным мусором.
Если мы начнем сжигать его здесь…
— Это безопасно? — спросил Бреон, с опаской глядя на раскаленные трубки.
— Абсолютно. Контур самозатухающий. Если разбить стекло или перевернуть печь — подача прерывается, реакция глохнет. Это безопаснее, чем масляная лампа.
— Варни, — медленно произнесла я. — Вы понимаете, что вы сделали?
— Ну… хорошую печку? — неуверенно ответил мастер.
— Вы создали монополиста рынка.
Я повернулась к карте города на стене.
— Гильдия Артефакторов продаёт кристаллы для отопления по 48 золотых за штуку. И меняет их раз в месяц. Ваша печь работает на мусоре.
— Гильдия меня сожрёт, — вдруг сник Варни. Плечи его опустились. — Они не дадут патент. Скажут «нестандарт», «угроза безопасности». Они уже приходили ко мне, когда я пытался продать прототип. Сказали, если я не прекращу «кустарщину», мне переломают пальцы.
— Они не посмеют, — жестко сказала я. — Потому что мы не пойдем к ним на поклон. И мы не будем продавать это в лавках.
Я посмотрела на Ривена.
— Ривен, что говорят в гарнизоне?
— Холодно, — коротко ответил наёмник. — Уголь дорог, интенданты воруют. Солдаты спят в шинелях.
— Вот именно.
Я вернулась к Варни.
— Мастер, готовьте чертежи. Мы подаем заявку на Имперский Патент. Класс «Стратегическая разработка».
— Но Гильдия…
— Плевать на Гильдию. Наш клиент — не частник. Наш клиент — Мэрия и Армия.
Я начала ходить по мастерской, формулируя стратегию на ходу.
— Армия получит тепло в казармы. Дешевое, автономное тепло, которое не зависит от поставок угля. Генерал Торн уже показал, что ему плевать на политику Гильдий, ему нужен результат. Если мы дадим ему тепло — он выпишет нам такую охранную грамоту, что любой инспектор Гильдии, который подойдет к вашей мастерской, будет иметь дело с военными.
— А Мэрия? — спросил Бреон. Я обошла громоздкий агрегат, оценивающе постучала пальцем по чугунному боку. Варни смотрел на меня, открыв рот. Он привык, что его гоняют. Он не привык, что его изобретение может стать политическим оружием.
— Но для города это не годится, Варни. Мы не можем вешать такие махины на фонарные столбы. Они рухнут под весом, да и греть улицу зимой — безумие. Нам нужен только свет. Компактный и легкий.
— О, для этого у меня есть другое решение! — Варни засуетился и полез в ящик под верстаком. — «Эфирная топка»— это действительно тяжелая артиллерия. А вот это…
Он извлек другое устройство. Оно напоминало массивный, закрытый уличный фонарь из толстого стекла в железной оплетке. Но вместо стандартного гнезда для дорогого кристалла внутри был медный зажим в форме цилиндра.
— «Ночной
