Лекарь из Пустоты. Книга 3 - Александр Майерс
Светлана всё-таки решила не поступать в магическую Академию. Она пошла в дизайнерское училище, и взяла дополнительные курсы по управлению. Развиваться в семейном бизнесе показалось ей более перспективным делом. Дмитрий, конечно, расстроился, но мы нашли компромисс — обучить Свету основам магии и целительства дома. Всё-таки дар, даже если он слабый, надо развивать.
С таким подходом Светлана никогда не станет профессиональным целителем и не сможет получить лицензию. Но базовые заклинания, не только исцеляющие, сможет создавать. В жизни ей это обязательно пригодится.
Суд по делу Волковых шёл своим чередом, закрыто, без моего участия. Я сознательно держался в стороне. Некрасов регулярно отчитывался: процесс тяжёлый, адвокаты Мессингов выворачивались наизнанку, отрицая все обвинения и давя на свидетелей. Но наша позиция всё же оказывалась сильнее, а негласная поддержка «сверху» ощущалась.
Я ждал, надеясь, что справедливость восторжествует.
И вот, в один из хмурых октябрьских вечеров, когда я проверял чертежи системы вентиляции для цеха, зазвонил телефон. Алиса Волкова.
Я взял трубку, и первое, что услышал — сдавленные, прерывистые рыдания.
— Юрий… Суд… суд вынес приговор… — её голос дрожал так, что я едва мог разобрать слова.
— Спокойно, Алиса, — сказал я, хотя самому было не до спокойствия. — Говори медленно. Что решил суд?
Глава 20
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
Слушая захлёбывающийся от эмоций голос Алисы, я сначала напрягся, но через секунду понял — это слёзы облегчения и счастья.
— Юрий… Они… они признали! Всё закончилось, — всхлипывала она.
— Что признали?
— Договор… тот ужасный договор с Мессингами… суд признал его несправедливым и расторг! Наши родовые земли вернули! И не только наши… — она замолчала, переводя дух, словно не веря своим словам.
— Что это значит? — уточнил я.
— В качестве компенсации за все эти годы угнетения… за моральный ущерб, за пострадавшее здоровье отца… Суд постановил передать нашему роду ещё и часть смежных угодий Мессингов! — произнесла Алиса и рассмеялась сквозь слёзы.
Я мысленно присвистнул. Ничего себе. Похоже, мне точно стоит взять Некрасова родовым адвокатом — и как можно скорее, пока кто-нибудь не перехватил столь грамотного специалиста. Не просто вернуть отнятое, но ещё и получить компенсацию — это мощно.
Вердикт закрытого суда, курируемого СБИ, оказался куда более жёстким, чем я мог надеяться. Значит, давление на Мессингов «сверху» было серьёзным, или же улики против них оказались железобетонными. А возможно, и то, и другое.
— Алиса, это просто фантастика. Поздравляю! — искренне обрадовался я.
— Это всё благодаря тебе, Юрий, — твёрдо ответила она, уже немного успокоившись.
— Я обещал, что помогу, и сдержал обещание. Не более того.
— Ох, не скромничай, пожалуйста! Без тебя мы бы никогда этого не добились. Отец просил передать тебе, что наш дом всегда открыт для тебя. И что эти новые земли… мы не знаем, что с ними делать. У нас нет сил и ресурсов, чтобы их содержать. Мы хотим, чтобы ты… чтобы твой род взял их в управление. Хотя бы на время. Чтобы они не пустовали и приносили пользу, — понизив голос, сказала Алиса.
Разумная идея. Волковы, только что вырвавшиеся из кабалы, не имели ни средств, ни людей, чтобы обрабатывать дополнительные территории. К тому же Мессинги вполне могли как-то оспорить решение суда и попытаться вернуть земли. А если их возьмут под управление Серебровы — такая возможность исчезнет.
И заодно это станет очередной пощёчиной моим соперникам. Хотя куда уж дальше — того и гляди, со дня на день начнётся война.
— Хорошо. Я подумаю, как это можно юридически оформить. Главное сейчас — получить все документы и закрепить право собственности, — произнёс я.
Мы поговорили ещё несколько минут, и я, заверив Алису в нашей поддержке, отключился. После чего сразу же набрал номер Воронцова. Нужно понять, как эта победа отзовётся в высших эшелонах и как лучше поступить с землёй.
— Добрый вечер, Юрий. Поздравляю ваших подопечных, — сказал он.
Он, как всегда, уже в курсе. Совсем перестаю удивляться.
— Спасибо, полковник. Вердикт оказался суровым. Это ваша работа?
— Работа суда. Мы лишь обеспечили условия, чтобы он работал без давления, — невозмутимо ответил Воронцов.
Я рассказал ему о предложении Волковых временно передать земли мне. Юрий Михайлович выслушал и задумчиво хмыкнул.
— Сильный ход. Так вы обезопасите Волковых от давления, но это создаст вам самим дополнительную головную боль. Эти земли теперь — яблоко раздора.
— Мне хватает и других причин для вражды с Мессингами, от ещё одной хуже не станет, — усмехнулся я.
— Тогда оформите долгосрочную аренду с правом выкупа по символической цене через… скажем, десять лет. Так вы получите законное право хозяйствовать на земле, а род Волковых останется формальным собственником. Мессинги будут в бешенстве, но юридически бессильны. Они не смогут оспорить решение суда, не могут оспорить арендный договор между двумя свободными родами, — рассказал полковник.
Идеальный вариант. Я поблагодарил Воронцова и сразу же связался с Некрасовым, чтобы тот срочно подготовил проект такого договора. Адвокат, явно довольный исходом дела, заверил, что всё сделает в течение дня.
На моё предложение поступить на постоянную службу роду он только коротко усмехнулся и сказал:
— Я уж думал, вы никогда не предложите. С удовольствием, Юрий Дмитриевич. Контракт тоже подготовлю.
— Спасибо. Рад, что вы готовы работать с нами, — ответил я.
Победа над Мессингами была грандиозной, но после неё оставался горький привкус, ведь этот триумф открывал прямую дорогу к войне. Мессинги потеряли лицо, земли, деньги. Они теперь были публично, пусть и в узком кругу, опозорены как мошенники. Слухи всё равно разойдутся.
Оставлять такое без ответа они не станут. А учитывая, что к ним, скорее всего, присоединятся Измайловы…
Я могу со дня на день ожидать вторжения.
Я снова взял телефон и набрал номер главы рода Строговых.
— Алло, — раздался в трубке его низкий голос.
— Гордей Васильевич, добрый вечер. Это Юрий Серебров.
— Добрый вечер, Юра, добрый… Я всё ждал, когда ты позвонишь. Неужели решил тянуть до последнего?
— Вы о том, что мне вот-вот открыто объявят войну родов? — уточнил я.
— Именно. Даже не
