Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева
— Происходит что-то невероятное, Мей, — Сорен повернулся к городу, не выпуская моей руки. — Гномы уже прозвали это место «Вольным Городом Мастеров».
С высоты стены панорама была захватывающей. Новые дома росли, точно грибы после дождя, а дым из десятков труб сливался в одно общее облако. Голем в центре площади застыл молчаливым якорем, даря всем чувство незыблемого покоя, а воздух над крышами едва заметно дрожал — барьер надежно хранил наш мир.
— Совет… они вернутся? — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.
— Не скоро, — Сорен покачал головой. — Мои люди докладывают, что их основные силы отступили к самой столице. Они зализывают раны и в ярости подсчитывают убытки. Прямой штурм провалился, и они это усвоили, теперь начнутся другие игры.
— Политика?
— Да, будут давить на торговые гильдии, подстрекать соседние королевства, пытаться изолировать нас. Но на это уйдут месяцы, а может, и годы. У нас есть время, чтобы превратить это место в неприступную твердыню.
Мы замолчали, глядя туда, где небо сходилось с грядой гор. Его рука по-прежнему сжимала мою, и это касание казалось самым естественным в мире.
— Как Марта и Пенни? — спросила я.
— Обжились, — Сорен улыбнулся, и эта улыбка стерла с его лица суровость инквизитора. — Марта захватила кухню Харчевни, не думал, что ей нравится готовить. А Пенни… — он тихо рассмеялся. — Пенни каждый вечер засыпает меня вопросами о шестеренках и искрах. Она хочет стать техномагом, Мей. И я проверил, у неё действительно есть Дар и это странно, дар стихии и дар техномагии.
— Грядут большие перемены, и всё меняется.
Мы пробыли на стене, пока солнце не начало клониться к закату. Нахлынувшая внезапно слабость заставила меня покачнуться, но Сорен среагировал мгновенно, подхватив меня за талию.
— Тебе пора возвращаться, — мягко, но непреклонно сказал он. — Я провожу.
Следующие дни слились в бесконечную, стремительную череду событий. Каждое утро я просыпалась от бодрого, ритмичного гимна стройки: перестука молотков, взвизгивания пил и многоголосья рабочих. Город расширялся и буквально на глазах обрастал новыми стенами и мастерскими, словно живой организм.
К исходу первой недели к воротам прибилась еще одна большая группа. Двенадцать путников, среди которых было трое детей, выглядели так, словно прошли через ад. Старик по имени Вальтер, едва передвигая ноги, сжимал в руках тяжелый, обитый железом сундук.
— Это всё, что уцелело от мастерской моего учителя, — прохрипел он, когда я помогала ему устроиться на ночлег. — Инквизиторы сожгли дом, убили мастера… но я успел вытащить чертежи.
Мы вместе организовали для него тихий уголок, превратившийся в маленькую мастерскую-архив. Там, среди запаха старого пергамента, Вальтер начал кропотливо каталогизировать спасенное наследие.
Следом за ними пришла Соль. Она была одна — дикая, настороженная, с рюкзаком за плечами и глубоким багровым шрамом, пересекавшим всё плечо. Сидя в харчевне и с почти пугающей жадностью поглощая горячий суп, она рассказывала свою историю:
— Я всего лишь мастерила игрушки для детей… — её голос подрагивал. — Механические птички, которые умели петь и хлопать крыльями. Дети были в восторге, а мне хватало медяков на кусок хлеба. Я была осторожна, но ищейки всё равно взяли след. Сбежала чудом, неделю плутала по чащобам, пока жучок Элары не вывел меня к тропе.
Молодая пара, о которой говорила Тара, обосновалась в крошечном уютном домике у самого края плато. Том, отец семейства, оказался виртуозом точной механики. Он быстро нашел общий язык с Гримом, и вскоре в их общей мастерской начали рождаться изящные хронометры, навигационные приборы и точнейшие весы. Его жена, Элис, несмотря на недавние роды, не могла усидеть на месте и уже через неделю вовсю помогала Марте заправлять на кухне. Их первенца назвали Марком в честь моего отца. Гномы, узнав об этом, лишь важно кивали: первый ребенок, родившийся на пути к Вольному Городу, считался самым добрым знаком из возможных.
К концу второй недели наше население выросло до шестидесяти двух мастеров. Каждый день приносил новые руки, но вместе с ними и новые заботы.
На десятый день Брокен созвал совет. В его доме, за массивным столом, покрытым картами и планами, собрались старейшины гномов, старшие техномаги и я.
— Железо и медь тают быстрее, чем снег по весне, — Торин тяжело ударил кулаком по столу, подчеркивая свои слова. — Мы строим так много, что склады пустеют на глазах.
— Придется распечатать Старую Свистящую, — предложил один из гномьих старейшин, поглаживая бороду. — На северном склоне осталась богатая медная жила.
— Опасно это, — возразил другой гном. — Там обвал на обвале, да и вода в нижних ярусах стоит. Положим народ впустую.
— Мы можем помочь с укреплением, — вмешался Хорт. — Дайте нам пару дней, и мы создадим механизмы для откачки воды и усиления сводов. Наши сплавы выдержат давление, которое не под силу дереву.
Спор утих, сменившись коротким кивком Брокена. И уже на следующее утро группа из гномов-проходчиков и техномагов выдвинулась к шахте. Работа закипела: завалы расчищались, а вместо ненадежных балок устанавливались опоры из особого сплава.
Спустя семь дней из недр горы раздался первый радостный гул. Когда на поверхность поднялись первые тележки, груженные тяжелой, отливающей зеленью рудой, всё торжище взорвалось ликующими криками.
К концу восьмой недели хаос стройки окончательно уступил место размеренному порядку. Теперь каждое моё утро начиналось с привычной симфонии: мерного перестука молотов в кузницах, бодрых голосов на улицах и звонкого детского смеха. Спускаясь на кухню, я неизменно заставала там Марту, она вдохновенно колдовала над огромными котлами.
После завтрака мой путь лежал в мастерские. Я переходила от верстака к верстаку, подсказывала, правила чертежи и просто наблюдала за тем, как быстро учатся молодые. Лукас, мой маленький подопечный, тоже оказался среди учеников Элары. Его дар, поначалу робкий и едва заметный, теперь окреп и тянулся к знаниям, словно росток к солнцу.
Днем я совершала обход наших владений, и сердце радовалось переменам. В кузнице Рен и Торин, перепачканные сажей, всё так же азартно спорили о температуре закалки, но их сплавы становились всё совершеннее. В лаборатории Хорта кипела работа над паровыми чудесами. Они уже запустили мощный подъемник для шахты, сократив время работы втрое, и наладили
