Великий поход - Жорж Бор
— Хреново дело, — оценив высоту препятствия и степень его опасности, проворчал я, — Тогда ждём, господа. Больше нам ничего не остаётся.
Минут через десять ко мне из темноты потянулась толстая ветка и мне стоило огромного труда не сбежать от неё самому и уговорить воеводу убрать заговоренный топор. Меня он, может быть, и смог бы отбить, но тогда дальше нам всем оставалось бы только лечь и помереть.
Ветка зацепила меня за пояс и утащила в лысую крону ожившего дерева. Где-то там скрипел свою историю Куст и эти звуки меня немного успокаивали. А когда я оказался на той же площадке, да ещё под задницей выросло полноценное кресло, то и вовсе вздохнул с облегчением.
— Добрый вечер, — неуверенно улыбнулся я. К кому конкретно обращаться я не понимал. Вокруг было достаточно темно и никакого подобия глаз или лица на толстенном стволе я рассмотреть не сумел, — Приносим свои извинения за беспокойство. Мы просто проходили мимо и решили заночевать неподалёку. Если вы считаете это неуместным, то мы немедленно покинем поселение и поищем другое место для ночёвки.
Меня, разумеется, никто ни о чем не спрашивал, но я решил заранее обозначить свою позицию. Становиться врагом подобному существу очень не хотелось и я предпочёл сразу проявить толику дипломатичности. Это было гораздо лучше и полезнее, чем всем отрядом раскидать кишки по веткам или корням этого гиганта.
Древесный исполин что-то прогудел в ответ на мои слова, а Куст немедленно принялся переводить. В меру своих сил и способностей. В основном с помощью жестов и характерной мимики. Из небольшого представления, устроенного лешим, я сделал вывод, что нам ничего не угрожает и мы можем переждать в этом месте ночь. А стены, выстроенные из корней, нужны были для нашей защиты от местных жителей. Ну или тех, в кого они превратились.
Времени все пояснения заняли достаточно много. Иногда снизу доносились встревоженные голоса гридней. Парни перестали слышать мой голос и начали обдумывать план моего спасения. В ответ на разные варианты атаки, периодически слышался насмешливый скрип лесного великана. Последние сомнения в том, что вся местная нечисть понимает человеческую речь испарились, когда снизу заорал воевода:
— Ежели княжича нашего не отпустишь, чудище темное, то немедля к бою смертному готовься!
Что уж там почудилось моим подчиненным, что они решили покончить жизнь самоубийством, я не знал, но в ответ послышался гулкий смех откуда-то из толщи ствола. Мгновением позже, земля под ногами дружинников вспухла множеством корней, а через несколько секунд они уже все сидели на плетеных креслах. Вот только не таких комфортных, как у меня.
— Хватит! — глядя на медленно сжимающиеся удавки на шеях моих бойцов, воскликнул я. Вся дружина оказалась прикована к деревянным подобиям стульев тонкими корешками. Вот только разорвать их не получилось даже у Прохора, — Они просто беспокоятся. Без моего приказа атаки не будет. Отпусти их…пожалуйста.
Последнее слово велетело из меня как-то неожиданно. Я удивлённо замолчал, а на черной коре лысого дерева впервые прорезались гротескные очертания лица. Куст торопливо заскрипел и замахал веточками. Помощь фамильяра была очень кстати. По всей видимости, маленький леший обладал достаточным авторитетом, чтобы лесной исполин к нему прислушивался.
Гридней гигант отпустил. Вернее, убрал удавки. Дружинники так и остались сидеть. Больше никто из них не кричал и не возмущался ситуацией. Щекочущие бока корешки надёжно пресекали лишний шум и неуместные порывы к восстановлению справедливости.
— Спасибо, — решил поблагодарить я дерево, — Утром мы уйдем. И вы сможете дальше наслаждаться одиночеством или соседством с местными обитателями.
В моих словах не было сарказма или насмешки. Если честно, я просто не знал чем может заниматься гигантское живое дерево посреди измененного нечистью леса в своей обычной жизни. Может за звездами наблюдать? Или оценивать скорость бега вечных туч?
Наверное, именно это меня спасло от недовольства древесного великана. Он что-то проворчал в ответ, а потом проскрипел длинную фразу и на сцену вышел Куст. Именно вышел, как опытный артист на сцену огромного концертного зала. Чтобы провести своё главное в жизни выступление.
К сожалению, сколько ни старался мой питомец, разгадать эту шараду мне не удалось. Слишком многое было непонятным, а некоторые мои предположения вызывали дикий хохот у местного хозяина и приступы ярости у Куста.
В какой-то момент наши весёлые посиделки закончились. Куст сдался, наскрипел на меня благим матом и угрюмо уселся на свое кресло. Возникла неловкая пауза, во время которой каждый делал вид, что с нетерпением ждёт слов собеседника.
— Да ладно тебе, Куст, — первым не выдержал я, — Давай ещё раз попробуем. Ну не понимаю я вашу речь! Хочешь я тебя писать научу? Гарантированный способ!
Фамильяр недовольно покосился в мою сторону и сделал вид, что не понимает о чем я говорю. Великанское дерево хрустнуло ветками и коротко заскрипело. Из темноты показалась тонкая ветвь с уродливой шишкой на конце. Нарост слегка пульсировал и вызывал у меня смутно-тошнотворные чувства.
Куст заметно оживился и быстро перебрался ко мне на колени. Перед моим лицом появилась мордаха лешего и теперь двояко истолковать его жесты было невозможно. Куст усиленно тыкал одной веточкой себе в рот, а второй тёр живот.
— Нет! — возмущённо воскликнул я, — Я не буду это есть!
Питомец разразился гневной тирадой на древесном наречии, а его старший родич что-то недовольно проскрипел. Не знаю почему, но я отчётливо понимал эмоциональную окраску этого скрипа, но смысловая нагрузка полностью проходила мимо.
Куст повторил свою пантомиму более требовательно и в конце ткнул веткой в болтавшийся рядом со мной нарост. Больше всего он был похож на паразита, прилепившегося к ветке мёртвого дерева.
— Я понимаю о чём ты говоришь! — резко ответил я, — И знаю, что вы оба меня тоже понимаете. Я не буду это есть!
Куст отошёл на пару шагов и недовольно всплеснул веточками, всем своим видом показывая, что снимает с себя всякую ответственность за своего бестолкового хозяина. Почти минуту я слышал обмен скрипами между представителями фракции леса, а потом все внезапно стихло.
Я подозрительно посмотрел на счастливо потряхивавшего кроной лешего и попытался поудобнее устроиться на кресле, потому что выражение хитрых светящихся глаз фамильяра мне очень не понравилось. Как оказалось, не зря.
Изменить положение я не смог. Множество отростков незаметно сковали всё моё тело, а ветка с уродливым плодом зависла в десятке
