Храм Великой Матери - Александр Шуравин

Он почувствовал, как за дверью сбилось дыхание жрицы. Её щиты не рухнули, но в них появилась брешь — изумление. Он попал в точку. Он начал описывать то, что она знала об этом свитке, выдавая это за видение.

Но этого было мало. Ему нужно было «прочитать» конкретные пророчества, которые могли бы подтвердить его статус.

Сергей открыл второй свиток — тот самый, на который Эстель смотрела с наибольшим благоговением. Он поднес его к камере ноутбука.

— А здесь… — голос Сергея дрогнул. — Здесь тишина. Текст заперт. Но я вижу печать… Печать Того, Кто Придет.

Он сосредоточился на Эстель всеми силами. Сейчас он должен был совершить самый опасный маневр — заставить её подумать о ключе. О том, как на самом деле читаются эти древние загогулины.

— Эстель думает, что я слеп, — произнес он чуть громче, и в его голосе прорезались властные нотки. — Она думает, что знание скрыто в чернилах. Но знание скрыто в ритме. В том, как первый символ Созидания соединяется с последним символом Разрушения…

Он намеренно сделал паузу. За дверью Эстель невольно напряглась, вспоминая наставления своей предшественницы. «Смотри на связки, Эстель. Буквы — лишь плоть, связки — это кости смысла…»

Картинка в голове жрицы на мгновение стала четкой: она видела этот свиток тысячи раз, она знала, как учительница водила пальцем по определенным местам, объясняя структуру «двухслойного» письма.

Сергей жадно впитывал эти образы. Он видел её глазами. Он видел, как её память подсвечивает определенные знаки на пергаменте, который лежал перед ним.

Батарея ноутбука мигнула: 60 %.

«Ну давай же, змея, подумай еще немного… Дай мне структуру первого предложения, и я построю на этом целую теорию, в которую даже ты побоишься не поверить».

Он придвинул ноутбук ближе к свитку, и свет экрана выхватил угловатые знаки. Теперь, благодаря её невольной подсказке, они перестали быть просто хаосом. Он начал видеть в них порядок.

— Система… — прошептал он, и его пальцы снова полетели по клавишам.

Он не программировал переводчик. Он программировал генератор совпадений. Если он введет те три знака, которые она только что «визуализировала» в своей памяти, и заставит скрипт найти их во всех остальных свитках… он получит карту. Логическую карту её знаний.

Он превращал её мозг в свой сервер, а ноутбук — в терминал доступа.

«Ещё час, — подумал Сергей, чувствуя, как виски ломит от ментального напряжения. — Мне нужен ещё час её сомнений, и я напишу им такое „пророчество“, от которого у Великой Матери волосы на голове зашевелятся. И она сама прибежит ко мне за советом».

Звягинцев принялся лихорадочно набирать текст свитка на только что придуманном псевдоязыке: если нельзя использовать OpenCV чтобы искать совпадения в графических паттернах, остается только быстро печатать.

В тишине архива скрипт выдал новую строку: [MATCH FOUND: 88 % PROBABILITY. CORE CONCEPT: SACRIFICE/REBIRTH].

Сергей тонко, почти незаметно улыбнулся. Игра началась.

Следующие три часа превратились в изощренную ментальную дуэль, где оружием одного была тишина, а другого — направленный шепот и мерцание кремниевых схем.

Сергей работал на пределе. Он не просто имитировал деятельность — он занимался реверс-инжинирингом мифологии.

Он фотографировал страницу за страницей, при этом старался экономить заряд батареи, большую часть времени держа компьютер в режиме гибернации. Без OpenCV он не мог автоматически сравнивать графические символы, но он использовал простейший трюк: выводил две фотографии рядом на экран и вручную помечал идентичные знаки, присваивая им числовые коды. Это была каторжная работа, но азарт выживания гнал его вперед.

— Знак «три полосы с кругом»… встречается в начале каждого второго абзаца, — шептал он, зная, что Эстель ловит каждое слово. — Это не обращение. Это… условие. «Если». Или «Когда».

Он снова послал ментальный импульс наружу. Эстель там, за дверью, начала утомляться. Её защита ослабла, сменившись чем-то вроде транса. В этом состоянии её подсознание стало податливым. Когда Сергей произносил «Знак трех полос», в её голове всплывал образ старой фрески в главном зале, где под этим знаком было изображено извержение вулкана.

«Катастрофа. Это знак катастрофы или перемены», — фиксировал Сергей в текстовом файле.

К двум часам ночи батарея показала 28 %. Экран стал тусклым, Сергей почти не видел клавиатуру, ориентируясь на ощупь. Глаза слезились от напряжения, а в висках стучало: «Успеть. Успеть».

Он перешел к главному свиттку — тому, что был запечатан воском с личной печатью Первой Матери. Когда он вскрыл его (руки дрожали, но он убедил себя, что «Избранному» можно всё), внутри оказался не пергамент, а тончайшая, почти прозрачная кожа. И текст на ней был другим — более четким, почти типографским.

— Это не молитва, — выдохнул Сергей, и на этот раз его изумление было искренним. — Это… инструкция.

Он быстро прогнал через свой самодельный «компаратор» несколько ключевых знаков.

Благодаря ментальным подсказкам Эстель, которая при упоминании этого свитка начала лихорадочно вспоминать самые сокровенные догмы о «Первом Огне», он внезапно осознал структуру.

Это был двухслойный шифр.

Верхний слой — религиозная чепуха о величии Богини.

Нижний — (если читать только каждый третий символ или следовать определенному ритму, который Эстель знала как «священный напев») — технические данные.

— «Концентрация… поток… стабилизация ядра…» — Сергей едва не рассмеялся. — Они построили религию на руководстве по эксплуатации какого-то древнего реактора или магического накопителя!

3:30 утра. Батарея — 12 %.

Сергей понял, что пора закругляться. Он не мог перевести всё, но он нашел то, что станет его щитом. В тексте говорилось о «Великом Ослаблении» — периоде, когда «Огонь Матери» начнет гаснуть, и только «Тот, кто знает Истинное Имя Металла», сможет его вернуть.

Он закрыл ноутбук, не дожидаясь полной разрядки. Оставил 5 % — на финальный эффект.

Тишина архива обрушилась на него. Сергей растянулся на каменном полу, чувствуя, как горит лицо. Ему нужно было хотя бы полчаса сна, чтобы не выглядеть на рассвете как живой труп. Но сна не было. Было лишь ожидание.

Когда первый серый луч света пробился сквозь узкое вентиляционное окно под потолком, засов на двери лязгнул.

Двери распахнулись. На пороге стояла Эстель. Она выглядела изможденной — бессонная ночь за дверью и постоянное ментальное давление со стороны Сергея выжали её не меньше, чем его самого. За её спиной маячили две фигуры в оранжевых плащах — личные стражницы Великой Матери.

— Время вышло, — голос Эстель был хриплым. — Солнце коснулось зубцов Храма. Покажи нам волю Богини, «пророк», или готовься встретить её лично.

Сергей медленно поднялся. Его одежда была помята, в