Отражение - Ирек Гильмутдинов
Пока в ином мире бушевала битва, они тут мирно дремлют, свернувшись калачиком на снегу, а из их ноздрей вырывается густые клубы пара, складывающиеся в причудливые узоры на ледяном воздухе.
Да уж, что им до глупых людишек и их желания убиться об неведомых тварей.
— Владеет ли кто искусством магией жизни? Этому товарищу необходима помощь, — обратился я к спутникам, кивая на раненого, которого Вул’дан бережно уложил на снег.
— Мои познания невелики. У меня ранг ученицы в этих вопросах, — тихо отозвалась Лирель. Мне же стало интересно, сколько всего она в себе скрывает и чего ещё мы о неё незнаем.
Её пальцы, бледные, как лунный свет, окутало призрачное изумрудное сияние, похожее на танцующие огни северного сияния. Она коснулась ладонями зияющей раны на животе воина. Магия жизни сделала своё дело: алое течение остановилось, плоть под её пальцами стала стягиваться, словно затягиваясь невидимой нитью. Орк ловко и, на удивление, аккуратно помог вернуть внутренности на место, а тонкие пальцы эльфийки завершили работу, запечатав рану молодой кожей цвета слоновой кости. Было ясно, что этого недостаточно — требовалось истинное исцеление, целительный элексир или рука опытного врачевателя. Но сначала нужно было уйти от пронизывающего до костей холода, что вился вокруг нас, словно невидимый змей. И чего я шубу не прихватил. В сумке же места на три вагона.
— Холодно тут, — выдохнула Ева, и её слова застыли в воздухе крошечными кристалликами инея. Зубы её отчаянно выбивали дробь, а тонкие плечи содрогались под лёгкой мантией. Ну для этой зимы она точно не подходит.
— Сейчас всё будет, — ответил я, погружая руку в бездонные глубины магической сумки. Пальцы наткнулись на знакомый резной контур. Я извлёк изящный предмет, напоминающий рогатку из тёмного эбенового дерева, испещрённую старыми рунами гномов. Вложив в него крупицу магической воли, я бросил его на уплотнённый снег.
Дерево ожило, вздыбилось, изогнулось в немыслимых углах. Пространство вокруг него затрепетало и зазвенело, как натянутая струна. В мгновение ока из ничего вырос просторный шатёр из плотной, непродуваемой ткани цвета сливочного камня, утеплённый изнутри мягкой меховой подкладкой. Узоры на его поверхности переливались в свете полярного дня. Санчес доработал не только сумку, но и все артефакты что я использую в походе.
— Внутрь, сейчас же! — скомандовал я, распахивая тяжёлый полог, расшитый защитными символами.
Решение второй проблемы было очевидно: дождаться, пока воин, белый, как окружающие его снега, придёт в себя. Его знания могли стать единственным ключом к пониманию того, куда забросила нас судьба и что делать дальше в этом ледяном царстве.
— А ты запасливый, — довольно проговорил Вул’дан, внося бесчувственное тело и укладывая его на походную кровать. Голос орка гремел под куполом шатра, как подземный гул. Эхо тут пипец. Всё-таки почти сотня квадранты метров теперь. Но при желании я мог её и сократить в размерах.
— Если бы, — грустно усмехнулся я. — Про этот адский холод я вообще не подумал. Ничего из тёплой одежды с собой не припас. А наши мантии на такую стужу не рассчитаны.
Разведя в камине магический костёр — маленькое солнце, пляшущее в очаге, — я быстро достал «котёл алхимика» и приготовил согревающий отвар. Уже через минуту аромат целебных трав и мёда наполнил шатёр. Я разлил напиток по кружкам. Спутники жадно припали к ним, с наслаждением жмурясь от исходящего тепла.
Понимал, что толком замёрзнуть никто не успел, но мы все, когда сюда попали были почти раздеты и промокли после сырой пещеры. Стужа успела впиться в кости, пусть и неглубоко. Теперь же, переодевшись в сухое из походных запасов, все уставились на лежащего мужчину, который начал метаться и стонать. Как я понял, у него началась горячка. А может, и что похуже — я не знаток врачевания. Лечить бы надо, но благоразумие велело придержать этот козырь. Да, некрасиво. Но пока я не ведал, кто он нам — друг или враг. Потому поступлю так, как изначально задумал. Даже если он не даст ответы, я умереть ему не дам. Если, конечно, он не вздумает грубить или пытаться пустить нам кровь.
Я сидел, погружённый в тяжкие размышления о нашем незавидном положении, когда воздух в шатре разрезал глухой, сочный шлепок. Явно кто-то кого-то ударил… ага понятно.
— Кажись, он очнулся, — невозмутимо сообщил Вул’дан, будто докладывал о погоде.
Я повернулся и увидел его стоящим у кровати, на которой наш спасённый лежал в неестественно распластанной позе, напоминающей тушу только что подстреленного оленя.
— Что-то не особо похоже, что он в сознании, — заметил я, указывая на бессознательное тело.
— Так мне пришлось его вырубить, — пояснил орк, потирая костяшки ладони.
— В смысле — «вырубить»? Ты чего злой такой-то? Он тебя как обидеть-то смог?
— Да не в этом дело. Понимаешь, подошёл проверить, а он глаза открыл — и сразу за нож! Вот и пришлось… убедить успокоиться. Реакция, — развёл он руки.
— Вул’дан, ты, как ни крути, парень умный и даже весьма образованный. Неужели не подумал, что он впервые в жизни видит орка? И что это зрелище может вызвать у неподготовленного человека определённую… реакцию?
Мой зелёный друг на мгновение задумался, его мощный лоб сморщился в усилиях понять логику.
— С чего бы? — искренне недоумевал он.
Я лишь молча скрестил руки на груди и выразительно поднял левую бровь. Весь мой вид кричал: «Неужели это так сложно осознать?»
— Думаешь, испугался? — и тут же его лицо озарило понимание.
— Да, мой друг цвета свежей зелени, именно это я и думаю.
— И чего ты к моей коже пристал? Красивая она у меня, и ничего не цвета не зеленил, пробубнил он, начав себя рассматривать.
Затем я обернулся к нашим спутницам, которые, укрывшись в углу, давили смех в ладоши, их плечи мелко дрожали.
— А вам, значит, смешно? Прекрасно. Просто прекрасно, — проронил я с ледяной вежливостью, от которой их улыбки мгновенно испарились.
С этими
