Лекарь Империи 13 - Александр Лиманский
Пока стабильный.
— Все готовы? — я оглядел свою команду.
Тарасов стоял справа от меня — первый ассистент. Его лицо было сосредоточенным, руки уже в перчатках. Ни следа недавней паники. Боевой режим.
Зиновьева — слева. Второй ассистент. Бледная, с кругами под глазами, но держится. Её руки больше не дрожат. Либо привыкла, либо адреналин закончился и пришло профессиональное спокойствие.
Ордынская стояла у двери, прижав руки к груди. Её не пустили к столу — слишком мало опыта, слишком много эмоций. Она смотрела на нас широко раскрытыми глазами, и в них было что-то… странное. Что-то, чего я не мог понять.
— Готовы, — Тарасов кивнул.
— Тогда начинаем. Скальпель.
Металл лёг в ладонь привычной тяжестью. Я сделал глубокий вдох.
И начал резать.
Торакотомия — вскрытие грудной клетки — это не для слабонервных. Разрез идёт от грудины вбок, между рёбрами, рассекая кожу, мышцы, межрёберные ткани. Кровь, зажимы, электрокоагулятор. Запах палёного мяса. Хруст, когда расширитель раздвигает рёбра.
Я работал быстро, но аккуратно. Каждое движение выверено, каждый разрез точен. Тысячи операций в прошлой жизни не прошли даром — руки помнили, даже если голова иногда сомневалась.
— Расширитель, — я протянул руку.
Зиновьева подала инструмент. Металлические челюсти вошли в рану, раздвинули рёбра. Грудная клетка раскрылась, как шкатулка.
И я увидел ад.
Вся плевральная полость была залита кровью. Тёмной, густой, она заполняла пространство вокруг лёгкого, скрывая под собой все структуры. Лёгкое, спавшееся и безжизненное, лежало сморщенным комком у позвоночника. Где-то там, в глубине этого кровавого озера, скрывался свищ. Дыра между аортой и пищеводом, через которую жизнь утекала из этого человека.
— Отсос, — мой голос звучал хрипло. — Много отсоса. Глеб, держи лёгкое!
Тарасов подхватил спавшуюся долю, отводя её в сторону. Зиновьева орудовала аспиратором, откачивая кровь из полости. Банка наполнялась с пугающей скоростью — пятьсот миллилитров, семьсот, литр…
— Плазму льём? — спросил анестезиолог.
— Лейте всё, что есть. Эритроцитарную массу тоже. Он потерял половину объёма.
Я активировал Сонар.
Мир вокруг изменился. Я видел сердце слабо светящееся, работающее на пределе. Видел сосуды тусклые, обескровленные. И видел его. Свищ.
Чёрная дыра в сияющей структуре аорты. Место, где энергия жизни утекала в никуда.
— Вижу, — сказал я вслух. — Дефект на задней стенке дуги аорты, переход в пищевод. Размер… сантиметра полтора-два. Края рваные, воспалённые.
— Можешь ушить? — Тарасов бросил на меня взгляд.
Я не ответил сразу.
Потому что ответ был — не знаю.
Добраться до свища было почти невозможно. Он располагался в самом неудобном месте — между дугой аорты и пищеводом, в узком пространстве, забитом воспалёнными тканями. Любая попытка выделить его грозила катастрофой. Ткани были рыхлыми, как мокрый картон, и рвались от малейшего прикосновения.
— Нужно выделить аорту, — я начал работать диссектором, осторожно раздвигая ткани. — Наложить зажим выше и ниже дефекта. Потом шить.
— Легко сказать, — буркнул Тарасов.
— Знаю.
Я работал медленно. Каждое движение занимало секунды, которых у нас не было. Ткани расползались под инструментами, кровоточили, мешали обзору. Зиновьева не успевала откачивать кровь — она прибывала быстрее.
— Двуногий, — голос Фырка раздался в моей голове. — Он слабеет.
— Знаю.
— Нет, ты не понимаешь. Он почти…
Монитор взвыл.
Длинный, протяжный звук. Прямая линия на экране. Асистолия.
— Остановка! — крикнул анестезиолог. — Асистолия! Адреналин?
— Адреналин в вену! — я бросил инструменты. — Массаж! Прямой массаж на сердце!
Я сунул руку в грудную клетку, нащупал сердце. Оно лежало в моей ладони. Тёплое, неподвижное, похожее на мокрую тряпку. Я начал сжимать ритмично, с силой, пытаясь заставить его работать.
Бесполезно.
Мышца была дряблой, пустой. Желудочки не наполнялись — крови просто не хватало. Я качал пустоту.
— Ещё адреналин!
— Ввёл!
— Атропин!
— Есть!
Ничего. Прямая линия на мониторе не дрогнула.
— Дефибриллятор! — я вытащил руку из груди. — Внутренний! Ложки!
Мне подали электроды для прямой дефибрилляции. Я приложил их к сердцу.
— Десять джоулей! Разряд!
Тело дёрнулось. На мониторе — рябь, потом снова прямая.
— Двадцать! Разряд!
Рябь. Прямая.
— Тридцать!
— Не поможет, — голос Тарасова был мрачным. — Слишком много крови потерял. Сердцу нечем работать.
Он был прав. Я знал, что он прав. Но я не мог остановиться.
— Ещё разряд!
— Илья…
— Разряд, я сказал!
Рябь. Прямая.
Вересов умирал. Прямо на моих глазах, под моими руками, несмотря на всё, что я делал. Умирал, как тысячи пациентов до него, которых не удалось спасти.
И тут она появилась.
Я не сразу понял, что происходит. Услышал какое-то движение за спиной, шорох, чей-то возглас. Потом Тарасов рявкнул:
— Куда лезешь⁈ Уйди от стола!
Я обернулся.
Ордынская.
Она стояла у операционного стола — маленькая, худенькая, с бледным лицом и широко раскрытыми глазами. Но что-то в ней изменилось. Что-то неуловимое, пугающее. Её взгляд был… пустым. Отрешённым. Как будто она смотрела не на нас, а сквозь нас, на что-то невидимое.
— Ордынская, — я начал, — сейчас не время для…
Она подняла руки.
Не к пациенту. Она стояла в полуметре от стола, не нарушая стерильности. Просто подняла руки перед собой, ладонями вниз, и замерла.
И я увидел.
Сонар показал мне это раньше, чем глаза. Вокруг её рук… нет, из её рук вспыхнуло пламя. Не золотистое, тёплое сияние обычной Искры целителя. Это было другое. Тёмное. Густое. Фиолетовое, почти чёрное по краям. Оно клубилось вокруг её пальцев, как живое, и тянулось к открытой грудной клетке Вересова.
— Что за… — начал Тарасов.
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».
* * *
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Лекарь Империи 13
