Неправильный попаданец - Катэр Вэй

— Пип! — развёл он руками, типа извиняясь.

— Сейчас так же?

— Пеп! — отрицательно и максимально серьёзно покачал головой. — Пи-по-по-пип. По-па-пук.

— Говорит, туда надо сходить! Такие миры, как этот, опасны для вселенной. Короче, народ, похоже, мы заделываемся спасателями вселенной! — Я усмехнулся.

А сам подумал:

«Может, именно поэтому меня и закинуло в мир Петруши? Разобраться в этих вселенных, чтобы спасти Петрушину и десятки других? Тогда, возможно, не я виновен в изменениях на Древе мироздания? Тогда кто?»

Вопросов становилось всё больше с каждой секундой, а мысли уносились вдаль. Чтобы не погрязнуть в пучине самокопания, я первым шагнул в разлом…

Глава 22

— Пи-и-и-и-и… — не успел я вывалиться из разлома, как у меня заложило уши.

Орал хомяк — неистово, на пределе громкости. Его глазки опять выпали, и он, словно в припадке, воткнул их себе в уши, перейдя на ультразвук. От этой пронзительной тональности меня даже начало подташнивать. Когда в крошечных лёгких иссяк воздух, а глаза наконец вернулись на место, я понял: дело реально плохо.

Мы оказались в поле — совершенно голом, без единой травинки или кустика. Зато разломов тут было — хоть жопой жуй. Поле казалось безразмерным, а может, и нет — тот самый случай, когда за деревьями леса не видно. Разломов было безумное множество: всех цветов и размеров, рабочие и нерабочие, тусклые и яркие. Прямо как в торговой лавке: бери — не хочу, всё бесплатно. Шучу, конечно.

Между некоторыми разломами лежали внушительные расстояния, другие же находились почти вплотную друг к другу. Я даже успел заметить, как из одного разлома вышел человек и тут же свалился в соседний — тот стоял буквально впритык к первому.

Где-то сбоку раздался вой. Я обернулся. Там группа обычных волков бежала из разлома в разлом, ведомая мини-минотавром. Они вышли из бледно-розового разлома и скрылись в лиловом. Я помотал головой: «Это что за сюр?» Развернулся к нашему разлому и резко шлёпнул себя по лицу.

— Ну всё, пипеп! Разлом односторонний.

Вся команда, включая волков, уже была на этой стороне. Все старались жаться друг к дружке, чтобы случайно не свалиться в очередную дверь/портал/разлом — нужное подчеркнуть. Я грозно посмотрел на Пушистика. Тот лишь развёл лапками с невинным видом: «Не виноватая я!»

— И куда теперь? — уставился я на хомяка.

Пушистик аккуратно, будто боясь прикоснуться к земле, медленно двинулся вперёд. Мы выстроились в цепь и последовали за ним. Я пытался осмотреться, но от вездесущих разломов рябило в глазах. Даже понять было невозможно, какое сейчас время суток — день или ночь. А может, тут вечная серость?

В какой-то момент Пушистик замер и ткнул пальцем вперёд.

Из одного из многочисленных разломов прямо по курсу выходили существа, чем-то напоминающие гарпий из старой компуктерной игры — только без крыльев. Эдакие уродливые женские головы с клювами, длинные гусиные шеи, раздутые мерзкие тела и куриные лапки. При этом рост у них был внушительный — прямо страусы-ублюдки. Вместо крыльев у них были человеческие руки, что никак не добавляло этим созданиям харизмы.

Разлом оказался довольно крупным и широким — через него могли пройти по две такие «курицы» за раз. Сначала они шли своим путём, пока не заметили нас.

— Кок-ку-ко? — прокудахтала одна из этих птичек-переростков.

— Вот мне только птичий язык и не хватало выучить! — в сердцах выпалил я. — Что «ко-ко», индюшка ощипанная⁈ Иди куда шла!

Птичка либо не поняла моих благих намерений, либо поняла как-то по-своему и неправильно. Но словно по волшебству у всех них в руках тут же появилось оружие. Интересно, где они его до этого прятали?

Петя, которого я выпустил из «детской комнаты» в своей голове, до этого момента молчал. Он сильно обиделся, что теперь я могу его ограничивать, и объявил мне бойкот — полный, стоический игнор.

— Толик! — раздался в голове ломающийся подростковый голос. — Они владеют пространственной магией.

— А как же дядя Толя? И что опять с голосом?

— Дядя Толя был хороший. А Толик — мудак старый! — резко ответил подросток. — А голос?.. Не знаю. Кажется, я вырос.

И снова наступила тишина. Я даже услышал, как Петя вернулся в свою «комнату» и с силой хлопнул дверью. В области правого уха зачесалось. И, судя по всему, крепчаю я — взрослеет и Петруша. Ну что же, так, глядишь, скоро он достигнет половозрелости — и можно будет ему тити показывать. Но сейчас не об этом. На нас неслись бешеные куры с оружием в руках, а места для манёвра было крайне мало.

— Добромир! Андрей! Командуйте — что ли, парадом! — позвал я своих спутников.

Волки разбежались врассыпную, обходя порталы по кругу, чтобы зайти врагу во фланг и тыл. Сразиться с ними в лоб было невозможно. Клим и Андрей обошли меня и встали плечом к плечу между двух разломов. Добромир куда-то испарился.

Я остался в компании Светы, Коли, двух воскрешённых волков и двух таких же лягух. Кстати, я придумал им имена: Биба и Боба. Прелесть заключалась в том, что лягухи эти были крайне тупы — «сила есть, ума не надо» как раз про них. Они отзывались на любое имя. Я с трудом объяснил им, что нужно реагировать только на эти два. Зато оба откликались на любое из этих имён. Чудо-воины.

Страусы-гарпии не были дураками — или дурами. Морды-то женские. Они тоже начали разбегаться веером по территории. И главное, что им так в нас не понравилось?

И вот первая гарпия добежала до Клима и вместо того, чтобы начать сражаться мечами, прыгнула — ловко и быстро, лапами прямо в грудь. Воин ничего не успел сделать и отлетел на пару метров, к счастью, не долетев до разлома.

Андрей смекнул, в чём дело, и отошёл вбок, когда страус на мгновение замер. Клим был начеку и перерезал твари ноги в полёте. Как оно закукарекало — это надо было слышать! Но нам всем резко стало не до этого: страусы либо завалили всех волков, либо обошли их. Я не знал точно, что произошло, но на нашу компанию, состоящую из почти бесполезных бойцов, напали.

Мои волки успели отпрыгнуть, но пролетающая мимо курица полоснула мечом Бибу, отрезав ему левую руку по локоть. Я присвистнул: «Фига, ножички острые! Надо бы прибрать — такая корова нужна самому».

А дальше понеслось. Пришлось принять пару капель своей силы и присаживаться, чтобы пропустить жирную курицу над собой. Попутно я