Власть Мотылька - Артемис Мантикор
На нижнем этаже, как всегда, орали друг на друга соседи, и даже раннее утро не было им в этом помехой. Каждый развлекается по-своему…
Жили мы не то чтобы бедно, но район считался не самым лучшим. Самая окраина и все шансы повстречать гопоту. Особенно с учётом моего внешнего вида — благодаря эпичному плащу я буду для них, наверное, как красная тряпка. Но а это и был рассчёт — в глубине души я даже хотел этого. Не всерьёз, но в голове рисовались картинки моей героической победы над хулиганами с помощью сверхспособности.
Однако ранним утром все потенциальные бандиты ещё спали. Только на остановке трамвая меня встретил бомж и попросил мелочь. Вежливо так, и с таким видом, что меня проняло, и я протянул ему часть завалявшихся в кармане монеток. Совсем немного, но мужик и этому сильно обрадовался. Пожелал мне здоровья и пошёл дальше по улице, слегка шатаясь.
Мы жили на самой окраине, метров пятьсот от круга трамвая. Так что я сел на пустое сиденье и уставился в окно. Осенний город, залитый пробивающимся из-за туч солнечным светом, был невероятно красив. С этой мыслью я ехал до следующей остановки, где взгляд привлек ещё более восхитительный вид — джинсы с металлическими заклёпками на поясе и с заниженной талией у двух незнакомых девушек.
Вид выглядывающего над ремнём белья действовал гипнотически. Взгляд застрял и не желал отворачиваться, аж пока в вагон не набилось много людей, и удивительное зрелище не закрыла толстая тётка за шестьдесят.
Наконец, трамвай вновь замер. Я прибыл на место. Сегодня я точно не опоздаю на занятия. Есть повод для гордости, хах.
— О, Поляр! — хлопнул меня по спине лучший друг, с которым мы были знакомы ещё со школы.
— Привет, Полоскун, — обрадовался я.
Из-за фамилии Василий Енотов получил эту кличку ещё в первых классах, но относился к прозвищу с иронией, и даже подыгрывал порой, изображая енота.
— Как оно? Далеко дошёл в Обливионе? — спросил он сходу.
— Пока не очень. Последние два дня снится какая-то жесть с апокалипсисами.
— У-у, сочувствую. Мне недавно снилось, как меня сожрали зомби… как раз после того, как играл всю ночь в «халву». До сих пор вспоминаю — мурашки по коже. Брр… А у тебя что?
— Гигантские черви, пришельцы и люди без лиц.
— Ух! Дружище, ты что перед сном смотришь… или играешь?.
— Да нет, просто каджита своего качал в айлендских руинах…
Мы уже почти вошли в здание, когда на моё плечо легла тяжёлая рука, и я услышал чужой голос за спиной.
— Так, ты, стоять. Поговорить нужно, — произнёс мрачный тип с неприятной харей. И хотя прежде я с ним не пересекался, сразу понял, что добрых чувств он ко мне не испытывает.
— Ну говори, — ответил я. Вокруг было полно людей, устраивать разборки прямо перед входом в академию никто не станет.
За спиной у нежелательного собеседника было ещё двое неприятных типов, и одного из них я узнал — имя не скажу, но видел его в компании Кости. Так что говорить они пришли явно не о конце света и чудесах.
— Пошли с нами, — повторил он. — Не то хуже будет.
— Э-э, вы куда? — возмутился мой друг.
— Свали в туман, пока рожа целая, — ответил ему незнакомец из свиты моего недруга.
— Никуда я не пойду. Сами идите куда шли, — друг как и я великим бойцом никогда не был, но настоящим другом — очень даже. Вася указал пальцем в сторону входа в академию. — Вон охранника видишь?
Седовласый полноватый мужичок, работавший сторожем на проходной, не выглядел угрозой, но неприятностей с администрацией на ровном месте никому не хотелось.
Пока главный в троице размышлял как ответить, я сунул руку в карман и достал последнюю монетку. Подбросил её в воздух — чтобы проверить, что способность никуда не исчезла. Подсознательно я испытывал страх с долей предвкушения перед тремя противниками сразу, так что способность сработала как часы — монетка замедлилась, как ей и полагается. И я легко её поймал двумя пальцами.
— Всё в порядке, нам правда есть о чём поговорить, — сказал я другу, успокаивая его…
— Вот видишь! — криво улыбнулся бугай.
— Я позову преподавателей, — хмуро сказал друг, решив что я спятил.
— Не нужно, всё правда в порядке, — сказал я ему с улыбкой.
— Во-о, умный мальчик, — вновь повелительно хлопнул меня по плечу главарь троицы. Но в последний момент я резко повёл руку назад и поймал его за запястье. И с той же улыбкой бросил парню, который был выше меня на голову и шире раза в полтора. — Ещё раз так сделаешь, и я сломаю тебе эту руку.
— Чё-ё⁈ — рявкнул он.
Полоскун тоже смотрел на меня круглыми глазами. Обычно я не вёл себя так вызывающе. Терпилой конечно тоже не был, но и сам не нарывался. Однако иметь такую силу и не пользоваться ею, казалось мне преступлением.
— Не здесь. Идём, — я первым кивком указал за угол академии. Туда же, где вчера учил миролюбию одного гопника.
От такого напора троица ещё больше растерялась.
— Я иду с вами, — сглотнув, решительно заявил друг.
Что ж, я всё равно хотел с ним поделиться, так что почему бы и нет? Если мне удастся в одиночку избить трёх гопников, вопрос доказательства сверхспособности отпадёт.
Сердце колотилось, как бешеное. Мозг твердил, что, если они набросятся все вместе — у меня нет шансов. Но в то же время в прошлый раз я так легко справился со своей главной головной болью за все три года универа, что это не могло не внушать надежду на некую избранность и веру в чудо.
Едва мы зашли за угол, как здоровяк попытался снова положить руку мне на плечо. Я это вовремя заметил, и время замедлилось. Я резко подался вперёд, развернулся и вновь ухватил его за запястье.
Неожиданно сложно оказалось преодолеть моральный барьер. Никогда прежде я никому руки не ломал, да и психологически что-то будто удерживало меня от того, чтобы причинить вред живому человеку. Эмпатия
