Попаданка из бухгалтерии для злодея (СИ) - Алатея Иак

Проснулась, когда чья-то тяжелая рука перекрыла мне кислород. Я в темноте потрогала мужское плечо, которое разместилось на моей груди, и согнутую в локте руку. Попыталась сдвинуть в сторону, но получалось с трудом. Двухметровый амбал хорошо кушал, судя по всему.

— Пссс, ты спишь? — шепчу тихо и слышу в ответ неразборчивое мычание. Он разгибает руку и перемещает её на мою грудь. Несколько раз сжимает её и поднимает голову.

— Ты кто? — спрашивает у меня, а я не знаю, что ему ответить.

— Смертушка твоя, — шучу я.

— Ты слишком рано, я умру через восемь лет в одной из битв, — спокойно говорит он и устраивается обратно.

Слышу его сопение.

— А как же ребёнок?

— Какой ребёнок? — недовольно вздыхает Арах и отворачивается от меня, как от назойливого комара.

У него что, амнезия?

— Твой наследник, — шепчу я ему в спину, опершись на локоть.

— У меня нет детей, никто не захочет связываться со мной и рожать мне сына, — говорит спокойно, даже грустно. Видимо, он в той фазе сна, когда кажется любое действие извне как часть сновидения.

— Ты ж мой зайчик, — погладила его по плечу и обняла сзади. — Никто не хочет с тобой играть, да, маленький?

На этом моменте я уткнулась в его широкую спину и рассмеялась от души. Да так, что начала биться лбом в его лопатку. Обычный маленький ребенок, который в песочнице не нашёл друзей и теперь дуется на весь мир. Я представила, как он поджимает губы перед тем, как расплакаться, и меня прорвало. Одновременно и жалко, и смешно.

В комнате загорелся свет, а недовольное сонное лицо с растрёпанными белыми волосами уставилось на меня.

— Ты что, полоумная? Чего ты смеёшься? — говорит мне, а я отползаю от него и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы сдержать хохот.

— Заканчивай уже, — шипит на меня. — Иначе я тебя отправлю спать в другую спальню.

Напугал. Ой напугал. Я ещё больше начала трястись от смеха.

— У тебя припадок? Надеюсь, ребенок это не унаследует, — говорит озабоченно.

— У меня чувство юмора, ну откуда тебе про такое знать, бу-бу-бу, — шепчу я и смотрю на его серьёзное лицо, снова глушу смех подушкой.

— Прекрати немедленно! — рычит на меня.

— Это как понос, нельзя просто так остановить, — отвечаю ему в припадке.

— Я сейчас меч возьму! — угрожает Арах.

— Вот и заведи с ним детей, маленькие сабельки или кортики получатся.

Он тяжело сопит и встаёт с кровати, выходит из спальни, шарахнув дверью так, что стены трясутся.

Возвращается обратно, переворачивает меня на спину и брызгает мне в лицо водой из надутых щек. Протягивает мне половину стакана.

Я вытираю лицо и пью мелкими глотками.

— Наконец-то успокоилась, — говорит, задрав нос, и обходит кровать.

— Ещё один писк, и я залью тебе рот смолой.

— Какой ты жестокий, я же всего лишь пошутила, — дуюсь на него, но затихаю. А то и правда зальёт.

— Я тоже умею шутить, но мои шутки никому не нравятся.

— Например?

— Например, если бы ты была шпионкой, я бы отрезал тебе язык и убил тебя на глазах у семьи, — говорит он, подняв бровь.

— Это не шутка, это угроза, — буркнула в ответ и прижалась к мокрой наволочке.

— Шутка в том, что ты не смогла бы быть шпионкой.

— Надо как-то научить тебя этому ремеслу, может, и люди к тебе подтянутся.

Но его презрительный взгляд подсказывал обратное.

Глава 7. Арах

Разбудила меня посреди ночи своим смехом. Надо притащить королевского лекаря для проверки её рыжей головушки. Она назвала себя «Лара из бухгалтерии», наверное, это что-то похожее на дома для психически нездоровых людей. Я бы тоже отправил её в один из таких, если бы не нужда в наследнике. Кому-то же должен перейти мой меч, и обязательно в мужские руки.

Когда она наконец угомонилась, я потушил свет и попытался уснуть. Сон, видимо, обидевшись на такое бесцеремонное вмешательство, покинул мою спальню. Я зажёг свет, смирившись с отсутствием сна, и поднялся на ноги. Достал из небольшого ящика одну из моих любимых книг и улёгся обратно.

— Что читаешь? — сразу же последовал вопрос.

— «Сто пыток великой империи», — ответил я, и глаза Лары округлились.

— И про что там?

— Про пытки.

Надо проверить её головушку на наличие мозга. Его отсутствие с лихвой бы объяснило все проблемы с этой особой.

— А ты не пробовал почитать про любовь, например? — достаёт меня вопросами.

— Любовь мне в работе не пригодится, а как пытать человека болезненно и долго — вполне.

— Я думала, ты и так это знаешь.

— Конечно, знаю! Я перечитываю её в пятый раз.

Она подлезает поближе и устраивается у меня на плече. На мой немой взгляд лишь улыбается и заглядывает в книгу.

— Убери палец, — говорит она через минуту.

Я раздражённо переворачиваю страницу.

— Эй, я ещё читаю абзац про оторванные пальцы, — возмущается она.

— Их оторвали, на этом точка, — фырчу я.

— Какие мы нежные. Читай вслух тогда, — надула губы рыжеволосая.

— Если ты пообещаешь заткнуться, — соглашаюсь.

— Как грубо, — смотрит на меня с осуждением, а я переворачиваю страницу.

— Ладно, я помолчу, — кладёт голову мне на плечо и затихает. Наконец-то.

— В 3085 году гоблины изобрели новую технологию в области пыток. Они запирали человека в железной клетке под его рост и запускали в отверстие сверху огромных пауков-птицеедов. Примечание: важно оставить небольшие отверстия для поступления кислорода, иначе человек задохнётся. Можно использовать любых неядовитых членистоногих, которые способны карабкаться по стенам.

В процессе пытки стоит подливать в отверстие что-нибудь сладкое, прямо на макушку и плечи человека, тогда результат будет более эффективным. Такой короб может быть использован для пытки на солнце. За счёт нагревания железной основы человек находится в постоянной невыносимой повышенной температуре, но рекомендовать это автор книги не может, потому что многие испытуемые умирали от удушья раньше времени, так и не рассказав нужную информацию.

Я перевернул страницу и посмотрел на мирно посапывающую пленницу. Она так мило приоткрыла рот, показывая свои белые зубы. Я прочёл ещё несколько страниц и убрал книгу в сторону. Погасил свет и закрыл глаза. Она родит мне наследника, я обучу его всему, что умею, и передам меч. Жаль, что я не увижу, как он убьёт своего первого противника, но королевская ведунья никогда не врет, иначе я бы первый снёс ей голову. Сколько себя помню, она всегда была седой и старой, как будто родилась сразу в пятьдесят. Зигмунд боготворил её, но, к