Плут 2 - Иван Солин

Глава 2

Фух, обошлось. Все те, кто попал под воздействие Скверны, сейчас обессилены и сонливы, и о каких бы то ни было метаниях с терзаниями, а то и активности по сведению счётов с собой-презренным — не может быть и речи. И это не смотря на то, что память о последних событиях и своём нетипичном поведении жертвы Скверны вовсе не потеряли, а как я узнал впоследствии, всё случившееся останется в их памяти подобно застарелым воспоминаниям о событиях, которые приняли и с коими давным-давно уже смирились. Так что самая, на мой взгляд, большая беда от воздействия Скверны заключается в уроне репутации, разумеется в случае, если было допущено именно порицаемое поведение, и это вдруг стало достоянием общественности. Но, как видно из поведения Миро, публично придававшейся непристойностям, она всё же делала это из укрытия, так сказать, и кроме меня, пожалуй, очевидцев сего постыдного действа не было. А это значит, что в такие вот моменты НПСы не окончательно теряют голову, хоть и не способны совладать со своими страстями, и если предпринимают что-либо предосудительное, то стараются делать это не столь откровенно, как тот же флирт с представительницей своего пола, что тут у них даже в моде среди магичек, особенно сильных, так что и с этим порядок, ведь даже на бухичь при посторонних здесь не столь благосклонно смотрят, как на упомянутое.

И да, помимо присутствовавших в столовой, по сюжету оказавшихся в зоне влияния уничтоженного мной Очага Скверны, своим десятиметровым радиусом вокруг браслета я хоть и задел ещё и Милиз-Жолин, находившуюся двумя этажами выше, но она всё же оказалась вне зоны Очага. Именно поэтому столь внезапно попавшая в мир роскоши и удовольствий девушка, увлечённая в тот момент так нравящимися ей водными процедурами в мраморной, с позволения сказать, ванне, даже и не заметила ничего странного, а когда спустилась наконец к завтраку, опоздав по упомянутой причине, то обнаружила лишь сонное царство. Проводив же своим флегматичным взглядом пробредшую мимо зомбиподобную фигуру вымотавшейся Дориз, что словно веник волокла некогда шикарный букет бордовых, чем-то напоминающих помесь Орхидеи с Розой, Больфикокусов, экс-рыжая лишь пожала плечами и отправилась на кухню, где без проблем стала у плиты и сварганила себе обильный завтрак из разнообразных деликатесов, призвав на помощь весь свой, как оказалось, недюжинный кулинарный талант.

Ну да, ведь стонущая сейчас в своей комнате от переедания Мими произвела прямо-таки тотальное опустошение на столе, и в столовой попросту было нечего ловить, поэтому-то всегда спокойная как слон нью-Милиз и взяла в свои руки судьбу собственного завтрака, ибо из прислуги никого способного поспособствовать утолению завидного аппетита молодого растущего организма студентки Польской не осталось.

Револь — уложив так и не сумевшую подобрать себе надлежащий гардероб и от расстройства уснувшую Лулиз, прикорнула рядышком, стараясь лежать на животе, а то после ремня ей некоторое время теперь будет трудно сидеть. Дориз — вернувшись после рейда в оранжерею, лишь обработав порезы от шипов отправилась отмокать в ванную, где благополучно и уснула. А Миро… Миро я нашёл обессиленной и уже спящей, поэтому лишь хорошенько оттёр бедняжку и вернул на место её сорванные с себя элементы одежды, после чего отнёс крепко спящую горничную в её комнату.

Ну а что? В конце концов это ведь всё из-за меня и моей игры.

В общем, сейчас, когда я уже сгрузил в её собственную постель и мертвецки пьяную Молин, при этом стараясь не беспокоить Таниз с Коко, очевидно также уже спящих в комнате Бельской по соседству, то утерев пот спустился вниз и присоединился к Милиз.

— Поделишься? А то с этими хлопотами так и не позавтракал, — смерил я взглядом ту гору вкусностей, что успела наваять экс-рыжая и сейчас как раз готовилась придаваться кулинарному восторгу.

На что, не особо успешно отыгрывающая мою легкомысленную и непосредственную, ветреную сестрицу, с недавних пор платиноволосая девушка лишь молча подвинула ко мне свою тарелку, где любовно были выложены самые лучшие кусочки, так сказать, а затем, стараясь не встречаться со мной взглядом, сосредоточенно принялась заново накладывать себе.

— Не бери в голову, она просто робеет в твоём присутствии, — махнув рукой, дала пояснение неприветливости своей материальной почти копии, только с другого цвета волосами, видимая и слышимая сейчас только мной Ми, которая всё это время, возлежа на облачке, летала за мной и отпускала колкие замечания, пока я разносил по комнатам одноклубниц, в чьём нынешнем состоянии по большому счёту всё же моя вина.

Не отвечая, что выглядело бы по крайней мере странно, я лишь скептически глянул на эту вот, развалившуюся на своём натуральном таком облаке негодницу в образе Афродиты, не преминув задержать взгляд и на едва прикрытых достоинствах, как бы намекая, что тощенькая Артемида какая-нибудь подошла бы получше. А затем вернулся к вкусностям, которыми удивила меня новая Милиз.

— А она раньше папеньке готовила, — не меняя своей вызывающей позы, лениво дала ответ Ми на неозвученный вопрос, когда я с нескрываемым удовольствием на лице уплетал скромные, но вкусные блюда, чем-то напоминавшие домашнюю кухню, по которой истосковался, что ли, несколько подустав от пусть и пестрящей деликатесами, но всё же официальщины, требующей особого подхода и соблюдения норм этикета.

Сама же Милиз-Жолин на мое удовольствие от её стряпни лишь сильнее покраснела, хотя даже и не удостоила меня взглядом, что любой невнимательный, а может и неопытный человек интерпретировал бы как грубость и неблагодарность. Но нет, девчонка не ведёт себя агрессивно или враждебно, за ней не замечено подлости или коварного притворства, чего я опасался, если честно, полагая, что она будет подобна принесённой домой дикой кошке себе на уме, которая еду вроде как принимает, но погладить не даёт. Однако, как бы там ни было, мне всё же сложно общаться с этой Милиз, так как из неё и слова не вытянешь, пусть и на все просьбы или указания она реагирует точно и незамедлительно. Мда.

В общении с прочими девочками, к слову, новая Млиз пусть и совершенно не похожа на прошлую, но будто бы и не вызвала диссонанса у знавших её ране. Словно Жолин, уже повидавшая в свои невеликие годы этот мир с таких сторон, о которых многие и не слышали, будучи ментально более зрелой пользовалась теперь каким-то непреклонным авторитетом у прочих одноклубниц, в ряде вопросов уступая в этом лишь главе. Девчонка будто бы подавляла всех присутствующих своей фоегматичной, неторопливой манерой поведения и