Даль-цвет. Том 2. Киноварь - Владимир Прягин

— Транспорт-то есть, — поморщился бармен, — но проблема не в этом.

Глава 3

— В город сейчас мало кто ездит, — пояснил бармен. — Прошёл слушок — по пути туда появилась новая гнусь. Или старая в новом виде, хрен разберёшь. И что с ней делать, никто не знает. Пока вроде проехать можно, но всё равно народ поднапрягся. И просто так никто туда не попрётся.

— А за доплату?

— Можно поспрашивать. Один у меня тут снимает комнату — вот он, может, и согласится, потому что больной на голову. Ну, и сидит сейчас без гроша.

— Сойдёт, — сказал я. — И где он?

Задумавшись на секунду, бармен поморщился:

— Сам спрошу. Он сейчас отсыпается… А ты, главное, не наливай ему до поездки. Вообще ни капли, ты понял? Иначе крышу ему сорвёт окончательно. В баре-то я за ним прослежу, тем более что он мне две сотни должен…

— Ладно, тебе виднее. А мне, кстати, наличка нужна, чтобы с ним потом расплатиться. Кто мне тут золото поменяет? Ну, или серебро?

— От моего «Варана» — налево, потом направо. Там вывеску увидишь. Только не ори тут на всю округу, что ты богатенький. Иди, не отсвечивай. А я Трепача пока разбужу, водилу твоего.

Я кивнул и шагнул к двери, но у порога обернулся:

— Ты говоришь — новый вид старой гнуси. То есть Рой, значит, по составу неоднороден? И он мутирует?

— А о чём я, по-твоему, тебе тут талдычу? Где-то одна гнусь, где-то другая. А где-то вроде была одна, почти безобидная, а через пару лет туда сунешься — и волосёнки дыбом. Если страшилки любишь, то спроси Трепача. Он тебе всю дорогу будет по ушам ездить на эту тему, без продыху. А сейчас — топай, куда собрался.

Я так и сделал. Вышел на запылённую улицу, под яркое солнце. Свернул на поперечную улочку и там обнаружил лавку менялы. Точнее, вывеска обещала ломбард, но здесь же, как я подозревал, выполнялись и остальные операции с налом, ввиду отсутствия банка.

Хозяином оказался щуплый дедок, сидевший за массивным столом. Он делал пометки в толстой тетради, сгорбившись и прищурившись над ней близоруко. Седые волосы клочковато топорщились.

Когда я вошёл, он оторвался от записей, посмотрел на меня поверх круглых очков в проволочной оправе и поинтересовался с печалью в голосе:

— Чем могу быть полезен, молодой человек?

— Принимаете драгметаллы? Не в залог, имею в виду, а сразу на продажу.

— Любопытная постановка вопроса, — вздохнул дедок, быстро просканировав меня взглядом. — Речь о ювелирных изделиях?

— Нет, чистый продукт.

— Молодой человек, вы меня пугаете. Если вы сейчас достанете слиток золота с клеймом Республиканского банка, филиал которого был ограблен месяц назад в предгорьях, то, боюсь, возникнут некоторые сложности.

— Не будем драматизировать.

Я выложил на столешницу небольшой самородок. Хозяин лавки покосился на него недоверчиво, затем осторожно взял двумя пальцами.

Логика подсказывала, что сейчас он организует проверку. Капнет кислотой или уксусом, царапнет по пробирному камню и прочее в том же духе. На худой конец, поднесёт магнит или хотя бы взвесит товар. Но дедок застыл неподвижно, прикрыв глаза и как будто вслушиваясь в пространство.

— Да, и впрямь любопытно, — констатировал он, когда я уже собрался его окликнуть. — Золото чистое, хотя я был уверен, что месторождения по эту сторону гор исчерпаны дочиста. То, что не успели взять люди, доела рудная гнусь. Где добыт самородок, позвольте полюбопытствовать?

— Достался по случаю. Так сколько дадите?

— Видите ли, молодой человек, на такой товар здесь спрос минимальный. Околонулевой, я бы так сказал. И я вряд ли отыщу покупателя, чтобы поиметь свой скромный процент…

— Уверен, вы справитесь, — сказал я. — Вы производите впечатление крайне компетентного человека.

— Я мог бы вам предложить девять сотен… Пусть даже девять с половиной — в награду за вашу тонкую лесть, на которую я, к сожалению, падок…

Насколько я понимал, этой суммы мне бы вполне хватило, чтобы добраться до города. Но если бы я ушёл, не торгуясь, бдительный старичок впал бы в подозрительность, поэтому я сказал укоризненно:

— Почтенный хозяин, вы меня обижаете. Ну какие тут девять сотен, хоть бы и с половиной? За такой самородок — три тыщи минимум.

— А вы не лишены фантазии, юноша, — несколько оживился дедок. — Но ваше воображение слишком оторвано от реальности. Тысячу — так и быть, для круглого счёта…

Сошлись в итоге на полутора тысячах. Я мог бы выторговать ещё пару сотен, но мне уже стало лень. Он отсчитал мне четырнадцать сотенных бумажек, а пятнадцатую даже предусмотрительно разменял на более мелкие.

— И мой вам совет, — сказал он мне на прощанье, — купите-таки себе револьвер, лавка по соседству. Лишним не будет.

Стрелять я, естественно, не планировал, но припомнил, что о покупке ствола упоминал и Дирк в записке, оставленной для меня. Как я уже заметил, при оружии были все, кого я встречал на улицах и в «Шаловливом варане». Стоило, пожалуй, тоже обзавестись, хотя бы ради того, чтобы не выделяться на общем фоне.

В оружейной лавке торговал хмурый тип со взглядом голодного звероящера.

— Добрый день, — сказал я ему, — мне бы револьвер.

Смерив меня взглядом, он выложил на прилавок здоровенную дуру, которая, если судить по виду, сгодилась бы и для охоты на мамонтов. Я терпеливо сказал:

— Мне без фанатизма.

— Говори толком.

Я присмотрелся к изделиям, выставленным у него за спиной и прикрытым сдвижной решёткой. Некоторые из них были новые, другие напоминали металлолом. В здешних торговых марках я ничего не смыслил, но у меня имелось следопытское зрение. Задействовав его, я ткнул пальцем:

— Вон тот, пожалуйста.

Продавец положил передо мной револьвер, который смахивал внешне на «кольт-питон», виденный в кино. Примерно такой был у Бельмондо в «Профессионале».

Я форсировал зрение, повертел револьвер в руках. Откинул барабан влево, вернул на место. Если бы у меня спросили в этот момент, какие конкретно признаки важны при осмотре, я не смог бы ответить. Но интуиция говорила мне — револьвер исправен, хоть и отнюдь не нов, а его внешний вид вполне зауряден для этих мест. Ну, собственно, я и брал его именно для вида.

— Старый, — сказал я.

— Старый, — подтвердил