Отморозок 6 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович
Разрыв между праздничной витриной и тем, что находится за красивыми фасадами, может быть просто гигантским. Москва — это витрина Советского Союза. Здесь самое красивое в мире метро, которое строили всей страной, широкие проспекты, монументальные здания, величественные памятники, известные театры, многочисленные библиотеки и кинотеатры. В Москве хорошее снабжение. Конечно, всеобщий дефицит позднесоветского периода, уже коснулся и столицы, но все же, на фоне остальной страны, первопрестольная весьма благополучна. До пустых полок начала девяностых годов еще далеко. И, конечно же, Москва — это максимально безопасный для проживания город, в котором отлично работает милиция, охраняющая общественный порядок. Но чем дальше от столицы, тем более пустыми становятся полки провинциальных магазинов и более опасными ночные улицы маленьких городов.
Это касается не только Советского Союза. В своей прошлой жизни, я достаточно помотался по миру, чтобы узнать, что за благопристойными фасадами, даже в самых богатых странах Запада, зачастую таится довольно неприглядное нутро. Достаточно вспомнить тесные улочки Марселя, ближе к порту, некоторые кварталы Лос-Анжелеса — вроде Южного Централа, или Комптона или районы Парижа, ближе к Северному и Восточному вокзалам, где живут преимущественно выходцы из Азии и Африки. Туристам такие места не покажут и хвалиться ими не станут, стыдливо пряча их от посторонних глаз. Ничего не поделаешь, жизнь такова, что в ней есть не только розы, дерьма в ней тоже хватает с лихвой.
Не хочу, так же, чтобы Вика поняла, что меня впереди ждет что-то опасное. Пусть думает, что я буду служить где-то в хорошей части на юге страны, где много экзотики, вроде варанов, песчаных барханов и верблюжьей колючки. Виктор Петрович, со своей стороны, намекнул мне, что не стоит информировать внучку о его предложении. Мужские дела — это мужские дела, нечего впутывать туда женщин, и в этом я с ним абсолютно согласен.
Дед Вики так и не рассказал мне о сути задания, к которому меня будут готовить. На все вопросы, он отшучивался и говорил, что, для начала, мне нужно пройти подготовку вместе с еще двумя кандидатами. Задачу будет выполнять не группа, а кто-то один. Выбор будет сделан по результатам, которые каждый из кандидатов покажет в конце трехмесячного курса подготовки. Те, кто не пройдут — будут в резерве, наподобие запасного экипажа у космонавтов, на случай непредвиденных обстоятельств.
Насколько я понял, моими товарищами и конкурентами станут кадровые офицеры ГРУ, и я буду самым младшим и неопытным в этом составе. Это очень бодрит. Сильные соперники — как раз то, что мне сейчас нужно, чтобы встряхнуться и работать на полную, выбросив из головы недавние события, которые до сих пор не дают покоя, заставляя прокручивать свои слова, действия, и решения, чтобы понять, где была ошибка.
То, что от меня ожидают, что я на равных буду конкурировать с кадровыми офицерами спецназа, конечно, льстит, но и наводит на размышления о задаче, которую поставят перед победителем. Если по физическим показателям и рукопашке я уверен, что не уступлю конкурентам, и дед Вики тоже об этом знает, то по спец-предметам: топографии, огневой подготовке, минно-взрывному делу и прочему, прочему, прочему, что должен уметь спецназовец, у меня должны быть явные пробелы. За три месяца кандидата нормально не натаскать. По-хорошему — это минимум полгода, а то и более.
На самом деле, в глубине души, я уверен, что и по этим показателям через месяц другой, не уступлю своим соперникам, потому как прошел хорошую школу в прошлой жизни. С теорией у меня неплохо, я многое помню, а вот мышечной памяти, нарабатываемой многими тысячами повторений, у меня нет. Значит, придется дополнительно уделить особое внимание навыкам «холостой работы» с оружием. В практической стрельбе, «холостая работа» может занимать до 80 процентов времени.
Есть некие общие принципы обучения любой физической деятельности. Как, например, и в рукопашном бое, в практической стрельбе нужно сначала мысленно несколько раз прогнать каждый элемент выполняемого нового упражнения, уделяя внимание мелочам, затем проделать все в статике: медленно, фиксируясь в крайних положениях и отслеживая свои действия. Когда дело пойдет на лад, можно повышать скорость выполнения и начинать работать в движении. Идеально еще вести видеосъемку тренировки, а потом, посматривать и отмечать ошибки, отдельно работая уже над ними. Но здесь и сейчас, с местным уровнем развития техники, это вряд ли достижимо, так что, можно заменить видеосъемку работой перед обычным зеркалом. Надо будет накидать себе предварительный план тренировок, потом убедить моих инструкторов дать поработать в свободное время так, как я хочу. Если, конечно, у меня еще будет, это свободное время.
Вот только будет трудно объяснить, откуда у меня появились весьма специфические знания и навыки. Так что, придется следить за собой, чтобы не показать лишнего и прогрессировать не очень быстро, чтобы не вызвать лишних подозрений. Сказка о снах, в которых я вижу тренировки опытного бойца, которую я рассказал деду Вики, весьма шаткое объяснение, но другого у меня нет и вряд ли появится.
* * *С вокзала домой я добрался на такси. Мать, наверное, отпросилась с работы и уже дома, во всю готовится к встрече. Я вчера дал телеграмму из Астрахани, где коротко сообщил, что еду в краткосрочный отпуск и буду дома приблизительно к трем дня. Выйдя из машины, дождался, пока таксист откроет багажник, достал оттуда свою сумку и расплатился, добавив сверху рубль на чай. Усатый дядечка степенно поблагодарил, и вскоре желтая волга с черными шашечками отъехала, оставляя меня во дворе, в котором прошло все мое, а точнее Юркино, детство.
Как будто ничего особо не изменилось. Та же старая, расписанная непристойными надписями большая деревянная беседка в центре двора, вечно закрытый металлический гараж, выкрашенный местами облупившейся коричневой краской, погнутые ребятней качели и большой турник. Я поставил сумку на асфальт и с наслаждением вдохнул еще теплый октябрьский воздух. Как же хорошо, вернуться домой после долгого отсутствия!
В беседке бренчит гитара, и сидят какие-то незнакомые мне парни и девчонки лет четырнадцати-пятнадцати. Тощий парнишка в спортивном костюме хриплым ломающимся голоском поет полублатную дворовую песню. Ребята в беседке окинули меня равнодушными взглядами и равнодушно отвернулись. Ну да, что им до какого-то солдатика, вышедшего из такси?
— Юра, это ты? Ты что, уже из армии вернулся так скоро? — Рядом остановилась полная женщина с авоськой в руках, наша соседка с третьего этажа.
— Здравствуйте Валентина Сергеевна — Вежливо поздоровался с ней я, и пояснил. — В отпуск на несколько дней приехал, а потом снова уеду дослуживать.
— А я гляжу ты это или не ты. Уж подумала, ты совсем отслужил, — засмеялась соседка.
— Нет, мне еще полтора года в сапогах вышагивать, — улыбнулся я в ответ, и подхватив свою сумку с асфальта добавил. — Вы извините, я домой скорей пойду. По матери сильно соскучился.
— Конечно, Юрочка, конечно. Хорошо тебе отслужить. Маме приветы.
— Обязательно передам, — отвечаю, отмечая, как на меня смотрят несколько человек с балконов и окон нашего дома и дома напротив. Ну да, не каждый день у нас во дворе появляются младшие сержанты из стройбата, которые еще недавно бегали тут с друзьями, оглашая громкими криками весь двор и самозабвенно играя в войнушку, или в прятки.
Легко взбежав по лестнице на первый этаж, нажал кнопку звонка у нашей двери. Раздался знакомый с детства звук, и буквально сразу услышал звук бьющейся посуды и быстрые шаги в коридоре. Дверь открылась и мне на грудь, обнимая, кинулась мать.
— Юрочка, сыночек!
* * *Сижу в нашем подвальном зале и смотрю на тренировку. Почти все пацаны, которые начинали вместе со мной, ушли в армию. Из «старичков» остался один Арменка, и теперь он тут за главного. Игорь Ким вместе со Славкой ушли служить летом, сразу после сдачи экзаменов за первый курс. Уходя в армию, Игорь оставил зал на Армена. Весьма предприимчивый папаша Армена, расстарался и оформил ему «белый билет». Так что, Арменке, а точнее Армену Васгеновичу, как его теперь почтительно называют более двадцати учеников, усердно повторяющих за ним серию «руки-ноги», не грозят «два года с сапогах».
