Плут 2 - Иван Солин
— Да, ваша милость. Я, как и предписано в том старом свитке, после вручения и активации артефакта древних хорошенько спрятался, а встретился с Видаль уже через день, то есть в Среду, — зажимая кровь из рассеченного лба, старался отвечать чётко и громко, тщетно пытающийся избавиться от двоящейся картинки в глазах вопрошаемый. — Но… но девушка была как ни в чём ни бывало. Её рассудок остался при ней, а глаза стали смотреть более собранно и, я бы сказал, жестко. Да даже двигаться она теперь стала уверенней и как-то хищно, что ли. В свитке не написано, и я сам не знаю, в чём заключается и как именно лишает рассудка проклятие, но если оно сработало, а глазки змейки на всё ещё носимой броши как и положенно стали бесцветными, значит артефакт всё же потратил силу, которую будет теперь накапливать ближайшее столетие, так вот, то как-то не так оно повлияло на свою жертву, ибо вовсе не свело девушку с ума, как и предполагалось, не раздавило её личность, не превратило в утратившее человеческий облик создание, не заставило наложить на себя руки, а похоже лишь только закалило её подобно остро отточенному превосходному клинку. Я был в замешательстве и поспешил к вам, чтобы получить новые указания.
— Мне тоже неизвестно, что на самом деле эта жуткая пакость делает с жертвой проклятия, но с её помощью почти двести лет назад одна недруг моего предка уже была успешно покарана. Тогда, на утро через день после того, как брошь обрела нового владельца, про́клятая сошла с ума и покончила с собой даже не покидая постели. Ни с того, ни с сего. Просто взяла и убила себя. Так мы тогда, лишь благодаря этому артефакту, смогли добраться и устранить ту, кого охраняли получше даже чем правительницу, и на кого никакие покушения никак не удавались, но оказалось достаточно лишь древней цацки, чтобы столь могущественный противник своими же руками всё сделала, не вызвав при этом никаких подозрений. Ха-ха-ха-ха! Но… но что же теперь, Магия тебя осуши? Почему брошь со змеёй не сработала на этот раз? Почему проклятая дрянь, которая виновата во ВСЁМ, и которая спит и видит, как бы заполучить моё баронство, до сих пор жива и не безумна?!! — буквально орала последние слова воистину безумная мать, которая навряд ли достойна так именоваться, раз обрекла собственную дочь на практически десять лет доводящего до безумия повторения одного и того же дня*.
* На данной планете в году 360 дней, а Видаль покинула временную петлю после 3600 повторений оригинального Вторника.
* * *
— Вот ты, значит, какая? А я уж обыскался тебя, — пробормотал я себе под нос, разглядывая всеми доступными средствами ещё одну Одержимую и коллегу по злодеяниям покойной студентки Водской.
Я сначала, разумеется, заподозрил прочих Рьяноводских, однако после того, как некоторое время покрутился у их столичной резиденции, изучая всех тамошних своим скверноборческим Взглядом, убедился в непричастности упомянутого рода к делишках племянницы маркизы, ну и уверился в отсутствии необходимости спешить в провинцию, дабы ликвидировать какую-нибудь очередную дичь, наподобие «концлагеря» Толстобольской.
В общем, всё оказалось проще и менее масштабно. У Лодин Водской была только одна напарница в лице такой же Одержимой, но не студентки, а аж целой наставницы. Обнаружил же я её лишь на пятый день после дуэли только потому, что третьекурсников учат не те же наставники что и нас, а набирающие себе небольшие группки исходя из потенциала студентов и избранных ими направлений. Водская как раз и состояла в такой немногочисленной группе наставницы Скорской, состоящей всего лишь из трёх студенток, две из которых, в отличие от их педагога, ничем примечательным во Взгляде не отметились.
И вот сейчас, когда наконец нашёл того, кто, по всей видимости, и втянул в подобную грязь студентку, я намерен закончить это дело, не оставив Скорскую без возмездия и не дав ей найти себе кого-то на замену покойницы, чтобы продолжать эту нездоровую дичь. Да, я проследил за больной на голову тёткой и выяснил, чем же таким она и её почившая напарница заслужили от игры статус моба, и теперь не слишком переживаю, что незаслуженно жестоко умертвил на дуэли одну из них.
Тем временем Скорская, невысокая, сиреневоволосая, короткостриженная обладательница медового цвета глаз и перманентно перепуганного выражения лица, то есть полная противоположность флегматичной Водской, и как только такая сумела стать для неё авторитетом, так вот, она завела свою безропотную жертву на какой-то поросший кустарником тёмный, а сегодня ночь совершенно безлунная, и грязный пустырь, как раз между жалкими халупами и дурно пахнущим каналом, ну и там, судя по всему, намерена устроить свои нездоровые развлечения(сплюнув). Немногим ранее эта крайне опасная и, как видно, коварная дрянь, а в светлое время дня вполне себе специализирующаяся на алхимии уважаемая наставница лучшей в стране Академии, отправилась прогуляться по столице. Вот только местом для своего променада она зачем-то избрала весьма неблагополучный район, где, собственно, ей и приглянулась совсем ещё не потрёпанная, едва ли достигшая подходящего для избранной профессии возраста жрица продажной любви, которую и арендовала, так сказать, наша Одержимая. Вот только пошли они вовсе не в ближайший закоулок, куда водят своих клиентов здешние ночные бабочки, а куда-то туда, где поменьше свидетелей. Скорская ещё, полагаю для большей сговорчивости своей жертвы, угостила из фляжки чем-то крепким и определенно заряженным уже занервничавшую было девицу нетяжелого поведения, которой показалось странным, что такая чистенькая дамочка решила вдруг отведать запретного в столь неподходящем месте, да ещё и предлагает куда-то сходить. Судя же по изменившейся моторике и утрате инициативы у неудержавшейся и накатившей-таки девицы, в предложенном ей напитке определенно содержалось что-то по профилю Скорской, поэтому беспокойства у уводимой на убой более не возникало.
Итак, как только парочка оказалась вне поля зрения случайных свидетелей, здешний аналог Джека-потрошителя извлекла откуда-то из недр своего стереотипного черного плаща-накидки с глубоким капюшоном некий предмет, который вскоре развернула в эдакую скатку с порой даже жуткого вида инструментами во множестве кармашков. После чего, уложив на землю будущую жертву, принялась срезать с той одежду, дабы поскорей унять волнительное предвкушение и дрожь в руках, приступив наконец к вожделенной разделке. Вот только дамочка очень уж увлеклась
