Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

Стоило. Потому что один я тут не справлюсь. Потому что мне нужен союзник в этой игре. А лучший союзник здесь это тот, кого поставили сюда наблюдать за мной. Сломленного и верного Молчуна. Но так же я точно видел и другого Молчуна. Парня у которого в сердце все это время теплится большая мечта. О другом месте, о другой работе, о том, чего я сам жаждал больше всего.

Так, время.

Поднялся резко. Лежать и переваривать буду потом. Сейчас Костяник. Сейчас спорыш в дело, иначе на прогулке с Каменным под взглядом Пепельника я буду пустой как мешок.

Натянул накидку, застегнул ремешки у горла. Ссыпал тряпицу с корешками во внутренний карман, ножичек Жилки туда же, мглокамень отдельно в другой карман. Подошёл к очагу, ткнул кочергой в угли, разровнял, чтобы прогорело без искр. Накинул капюшон.

Толкнул дверь плечом и вышел в снег.

Глава 18

Костяник сделал, что обещал. Принял у меня тряпицу с корешками, разложил на чистой доске, оглядел каждый, отделил живые от слабых. Двух слабых отложил в сторону.

— Эти под отвар не пойдут. Сила ушла. Положу в сухой настой, может, на наружное сгодится, мазь сделаю.

— Делай как считаешь.

Он кивнул, поставил на огонь медный котелок, плеснул туда воды из кувшина с тёмной пробкой. Воды отмерил мало, на два пальца от дна. Потом снял с полки склянку, насыпал из неё в воду щепоть жёлтого порошка, потом из другой склянки добавил несколько капель густой бурой жидкости. Размешал тонким костяным прутиком. Только после этого опустил в котелок пять живых корешков, один за другим.

Я сел на табурет у стены и смотрел. Он работал быстро, пальцы у него двигались точно, без лишних движений. Помешивал прутиком, поглядывал на пар, нюхал. Один раз поморщился, добавил ещё каплю из третьей склянки. Опять помешал.

Минут через двадцать снял котелок, дал ему чуть остыть и слил отвар через тряпицу в деревянную бадейку с плотной крышкой. Корешки, разбухшие и потерявшие цвет, вытряхнул в ведро. Бадейку закрыл, обмотал тряпицей.

— Держи, — поставил передо мной. — Пить по три глотка, не больше, и не подряд. Между глотками два-три часа. Хватит на три раза, может, на четыре, если глотки делать мелкие. Не на воду похоже, не глотай впустую. Подержи во рту, пусть язык возьмёт первым.

— Понял.

— И вот что ещё, — он вытер руки о тряпку у пояса, поглядел на меня прямо. — Сделал я тебе это сегодня. Молчать не буду. Не привык. Пепельнику сегодня же скажу, что у меня твой отвар стоял на огне. Что приносил, как просил, что туда пошло. Без подробностей про то, зачем тебе оно. Но что варил, скажу.

— Спасибо, что предупредил.

— Спасибо мне говорить рано. Я тебе не друг, парень. Я лекарь. У меня тут люди и звери, и над ними обоими я стою. Дальше сам.

Я кивнул и встал. Бадейку взял аккуратно, прижал к груди под накидкой, чтобы не остыла слишком быстро и чтобы никто со стороны не углядел. Костяник проводил меня до двери, на пороге крякнул что-то про снег и закрыл за мной створку.

На улице ветер прихватил щёки. Я постоял у крыльца, поправил накидку поверх бадейки. Пить сейчас не стал. Кипяток ещё, и не место. К Кар-Роху приду, там и попробую, у клетки. Если связь от отвара зашевелится, хочу проверить рядом со своим зверем, а не у лекарьской, где меня видит кто угодно.

Время до прогулки ещё было. Решил пройтись.

Свернул к кожевенному навесу. Снаружи под крышей висели рамы с растянутыми шкурами, бурыми и тёмно-зелёными, от них тянуло жирной кислятиной. Под навесом двое мужиков орудовали скребками, один помоложе, другой со сбитой набок шапкой. У стены стояли чаны с парящим раствором. Ещё дальше, у каменной стены, сидели два подмастерья, кроили ремни на длинной доске.

Я подошёл ближе, поздоровался кивком. Тот, что с шапкой, кивнул в ответ, остальные глянули и продолжили работу. Я постоял минуту, поглядел, как режут кожу. Полосы шли ровные и длинные.

— Слышь, мужики, — сказал я, как бы между делом. — А седла у вас тут шьются?

Молодой со скребком приостановился. Поглядел.

— Седла?

— Ну, седла. Драконьи. Чтоб сидеть.

Тот, что с шапкой, фыркнул в усы. Поглядел на товарища, потом на меня.

— Ты, парень, шутник или дурак?

— Спрашиваю, — улыбнулся я. — Глупо, может, но любопытно.

— Кому тут на драконе сидеть, — буркнул шапка, водя скребком по шкуре. — Ты у нас тут хоть одного летающего видел? Кто из старших на крыло садился? Грохот, что ли? Пепельник?

Подмастерья у доски засмеялись. Один помоложе, с веснушками, аж скребок отложил.

— Седло ему. Ха. Ты бы ещё кружева попросил. На уздечку.

— Понял, — сказал я ровно. — Спрашивал на всякий.

— На всякий, — фыркнул шапка. — На всякий — это иди скоблить попроси, мы тебе работу найдём. Седло ему.

Я кивнул, попятился. Пошёл дальше.

В клане на драконах не летают. Зверь стоит в клетке или в стойле, его водят на цепи, на него грузят товар, его продают. Летать на сломанном умеют имперские, у них и подготовка другая, и седла свои, и всадники, что годами под одного зверя обучаются. Сломанный под имперским сидит ровно, не брыкается, делает что велят. Но это не связь. Это два разных существа, кое-как уживающихся, где один задавил другого иерархией. У связанного иначе. Связанный — это считай одно существо на два тела, в каком-то смысле. Так я это понимал по тому, что прочитал у Молчуна и что добавила Система.

Седла в клане нет, шить мне его никто не будет, и заказать негде. На минуту мелькнула мысль попробовать самому. Шкур тут навалом, обрезков ремней тоже, инструмент можно попросить у того же кожевенника. Откинул быстро. Я с кожей в жизни не работал. Выделка, кройка, шов под нагрузку, подгонка под холку, под лопатки, под изгиб шеи — это всё не моё ремесло. Браться с нуля и портить материал у меня времени нет. И главное — как это пронести мимо чужих глаз. Аррен-подмастерье сшил себе седло. Это пол-лагеря узнает за день.

Пошёл дальше, к лестнице, что вела вниз, к загонам.

И вот что меня по дороге зацепило: внутри было готово — я понял это, идя по утоптанной дорожке между сугробами, что готов лететь. Если случится, что Кар-Рох понесёт меня на спине, я