Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой
— Никса, — сказала она вдруг. — Я хочу тебе сказать одну вещь.
— Какую?
— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь.
Я замер.
— В каком смысле?
— Я чувствую, — просто сказала она. — Ты знаешь слишком много. Ты говоришь о будущем так, будто уже там был. Твои идеи, твои изобретения — они опережают время на десятилетия. И в письмах твоих это было — ты писал о вещах, которые тогда казались мне фантазией, а теперь стали реальностью. И я не спрашиваю, откуда это. Но я хочу, чтобы ты знал: я с тобой. Кем бы ты ни был.
Я молчал, не зная, что ответить. Десять лет переписки, и она все это время чувствовала? Знала?
— Ты... ты не боишься?
— Боюсь, — честно ответила она. — Но больше боюсь тебя потерять. А остальное — неважно. Ты мой муж. Я твоя жена. Остальное — детали.
Я обнял ее.
— Спасибо, Минни. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.
— Представляю, — улыбнулась она. — Поэтому и говорю.
---
1873 год. Дагмар забеременела. Я узнал об этом весной, когда она вдруг стала бледнеть по утрам и отказываться от еды.
— Никса, — сказала она. — Кажется, у нас будет ребенок.
Я замер. Ребенок. Мой ребенок. В этом мире, в этой жизни.
— Ты... ты уверена?
— Врач подтвердил. Через семь месяцев.
Я подхватил ее на руки и закружил по комнате.
— Минни! Минни! Мы будем родителями!
— Осторожно! — смеялась она. — Уронишь!
— Не уроню. Никогда не уроню.
Весь дворец узнал о новости через час. Императрица плакала от счастья. Отец хлопал меня по плечу.
— Молодец, Никса. Теперь у нас будет наследник.
— Или наследница, — улыбнулась Дагмар. — Я хочу девочку.
— И девочка хорошо, — согласился отец. — Главное, чтобы здоровый.
---
Беременность протекала тяжело. Дагмар мучил токсикоз, она слабела, но держалась. Я почти перестал ездить на заводы — сидел рядом, держал за руку, читал вслух.
— Никса, — говорила она. — Ты должен работать. Россия ждет.
— Россия подождет, — отвечал я. — Ты важнее.
В августе случилось страшное. Дагмар упала на лестнице — оступилась, поскользнулась на мраморных ступенях. Я услышал крик, прибежал — она лежала на полу, бледная, с расширенными от боли глазами.
— Врача! — заорал я. — Скорее врача!
Врач прибежал через пять минут, но это были самые длинные пять минут в моей жизни. Он осмотрел ее, покачал головой.
