Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

— Ну-ну… – обиделся я, вооружился отверткой и принялся раскручивать водяной пистолет. Мне надо было его творчески переработать.

***

Тридцатое декабря. Сегодня учебы уже как таковой не было. Сдав зачет по теории магии, я волосики назад побежал в клуб. Готово у меня все было в лучшем случае на две трети.

Неожиданно, в клуб я пришел самым первым. Нонсенс. Это позволило мне в тишине и спокойствии до конца разгравировать внутренние схемы, добавить стабилизирующий контур и подготовить выводы на поверхность, после чего я принялся за художественное сваривание всего воедино.

Получался, на самом деле, лютый франкенштейн: синий пластиковый пистолет в стальном кожухе, с торчащими из него креплениями, где-то в виде аккуратно проплавленных дыр и выглядывающих оттуда покрытых мелкой гравировкой листов железа, а где-то в виде крупных болтов. С другой стороны, болты придавали конструкции некой агрессивности и легкого флера фильма «Безумный Макс». Базовый пластиковый контейнер заменен на стальной, увеличенной емкости, легко читаемой Г-образной формы. Это заставляло оружие выглядеть почти как автомат компоновки булл-пап. Не надо рассказывать, как я мучился с подачей воды из бака такой формы? К «стволу» была привинчена небольшая перезаряжаемая капсула с реагентом. Так было надо. Еще из пары мест торчали провода (это мы уберем), в нижней части определялись технические отверстия динамика, и, как штрих, сбоку была маленькая дверца. Это и была приколюха.

На фоне моего исчадия техно-ада произведение Анны выглядело как нечто совершенное. Изящная витая рукоять, обмотанная кожзамом, хитрое устройство с пикой на вершине, и три стеклянных, с медным ободком на месте соединения, шарика размером чуть больше крупного яблока, в котором и находилось странное устройство в виде клубка тонких медных проволочек. Вчера Аня занималась постройкой еще чего-то. К моему удовлетворению, это самое что-то не выглядело так аккуратно, скорее, оно напоминало плод соития соковыжималки и катушки Теслы.

Еще спустя полтора часа работы дверь открылась, и я даже вышел посмотреть, кто пришел. Это оказался Кирилл:

— Здарова.

— Угу, че как? – поприветствовал я его.

— Да все ништяк, на самом деле, – вот такие мы аристократы, – Сдал все, что нужно. Расскажи хоть, что у тебя за агрегат? Выглядит жутко.

— Спасибо, – кисло поблагодарил я его, – Я в курсе. А по действию пока не скажу. Завтра все равно испытания, так что как раз и посмотришь.

— Тайны, секреты… – протянул Бомелий, – Я думал, мы друзья…

— Родной, по случаю моей победы выйдем в город и немного с тобой потратимся в какой-нибудь разливайке, – приободрил я его.

— Ага, ага, а на входе контролер нас…

— Не-а, смотри. Вот, вчера немного «отдохнул», – я продемонстрировал ему два флакона с характерно переливающейся алыми всполохами жижей.

Об этом зелье ходили легенды. Процесс его изготовления не входил в программу, более того, каждому студенту говорили, как опасно его делать. И правда, довольно опасно, так как в состав шел аконит, причем не обычный, от которого голова болит, а который алхимически обработанный. Одним листочком пятерых на тот свет, не шутка. Но! Практически каждый студент, что ходил на фармакоалхимию, умел готовить этот декокт. Небольшой флакончик избавлял тебя от малейших следов алкоголя в крови. Небольшая диарея через час после приема шла ожидаемым эффектом, зато алхимик в абсолютно любой момент мог сесть за руль и совершенно не опасаться гайцов с трубками, даже если он сам походил на полный готового продукта самогонный аппарат.

— Да ладно?! «Медвежий язык»? – поразился Кирилл.

— На две порции, – похвастался я.

— Не пригодится, – взгрустнул друг.

— А че так?

— Ты же знаешь, что каникулы начинаются с первого числа, и официально нас отпустят только послезавтра. Да, многие уедут по домам даже раньше, но я вот не планирую. Буду тут. Антон и Борис тоже тут. Анна не знаю, а Лида уедет. А ты?

— Думал остаться. Максимум, под конец каникул скатаюсь на денек.

У нас была несколько отличная от обычных университетов программа. Две недели отпуска в январе, неделя в мае, компенсация за рабочие двадцать третье февраля и восьмое марта, а также полноценные каникулы в июле и августе.

— Ну вот, клуб почти полным составом остается. Ну и я заранее подготовился, пока Аня не видит, – виновато ухмыльнулся Бомелий и пнул диван. Под диваном что-то мелодично, стеклянно, наполненно звякнуло.

— О как.

— Ага.

Дверь снова открылась, и в зал вошла Аня. Кирилл тут же слегка взбледнул. Я отвлек внимание на себя, громко фыркнув:

— Явилась, наконец! – последний пиетет к фигуре старосты был мною потерян. Так фамильярно я мог общаться только с ней и Бомелием. И это не в рамках клуба, это в рамках Университета.

— Хмпф, – контрфыркнула Унтерцельс и сложила руки под грудью, – Занимался бы лучше своим изделием. Мое только зарядить осталось.

— Мне вот часик гравировки, и готово, – сказал я, отвернулся и на самом деле вернулся к верстаку. Про часик я, конечно, загнул.

Загнул, так как допустил небольшую, но критичную ошибку. Я осмотрел собранный, сваренный аппарат с кожухом и понял, что кожух так-то тоже надо гравировать. Изнутри. Блин.

***

К вечеру тридцатого, спустя четыре часа, работа была завершена. Я несколько раз придирчиво осматривал свое творение, перепроверял рунные цепочки (все на чистейшей александрике и трансмутационных печатях простенького класса контроля плотности и температуры), смотрел на качество сборки, искал дефекты, неточности и упущения, контролировал сборку электронной части, даже протер пальчиковую батарейку, питавшую все это дело.

Недочетов не нашел.

Сняв с контейнера крышку (он больше не откручивался), я под мерзкое хихиканье Унтерцельс наполнил его водой. Да, в основе и по логическому действию, это все еще был водяной пистолетик. Но даже не старший брат этого пистолетика, а тот, кто этим братом закусил.

Потом я, отмахнувшись от Кирилла, вышел на улицу и порядка двадцати минут шел на самый-самый дальний конец территории Университета. Я миновал арены, миновал одноэтажные строения штабов нескольких состоятельных клубов, прошелся мимо замерзшего полигона, пока не вышел к пустующему стрельбищу. Пустив усиленный ток ци в ушах, я внимательно вслушался в окружающее. За забором едва слышна была далекая проезжающая машина, и все. Ни шевеления, ни звука дыхания, хотя алхимики моего ранга могут услышать дыхание за пару десятков метров.

Включить агрегат. Первый режим. Выстрел. Второй режим. Выстрел. Слегка поржать, так как хорошо получилось, заодно и электрику проверил. Третий режим. Выстрел. Четвертый не