Лабиринт - Ирек Гильмутдинов
Страннее всего было то, что я понимал их речь. Каждое слово, каждый поворот речи были кристально ясны, будто я с рождения говорил на этом странном наречии. Ошейник? Обелиск? Или что-то ещё позволяло мне постичь их язык, пока остальные мои способности были скованы? Так, не о том думаю.
С трудом перевернувшись на жёстком полу клетки, я бросил взгляд через прутья назад. Сердце сжалось при виде зловещего кортежа — как минимум пять таких же убогих телег, запряжённых уродливыми четверорукими существами, тянулись за нами по пыльной дороге.
Сконцентрировавшись, я усилил зрение — к счастью, этот дар не подвёл меня в чужом мире. Зрачки расширились, впуская больше света, и детали проступили чётче. В ближайшей клетке лежали без сознания коренастые фигуры с характерными бородами — несомненно, гномы из известного клана Рунирдов. Их медные украшения, обычно сияющие, теперь тускло поблёскивали под слоем дорожной пыли. Это ж сколько мы уже так едем?
Чуть дальше я различил мрачные силуэты в чёрных одеяниях с вышитыми символами круга — члены Братства Абсолюта, те самые фанатики, что поклоняются осколку, желая лишить мир магии или магов — тут не понятно до конца. Как они, известные своими способностями сражаться, могли попасть в такую же ловушку? Ох, что-то тут не так.
Остальные телеги скрывались в облаках поднятой пыли, но одно было ясно — всё это странное шествие двигалось в одном направлении. Куда? Зачем? И главное — почему среди пленников оказались представители таких разных, часто враждующих между собой фракций? Неужели они все следовали за нами? Братство за мной, гномы за Бренором? Скорее всего, так. И все мы попали в лапы этих непонятных чудищ. М-да. Печально.
Мои пальцы непроизвольно сжали прутья клетки, когда телегу особенно сильно подбросило на ухабе. Мы все — и гномы-рунирды, и фанатики из Братства, и наша разношёрстная компания — оказались в одинаковом положении. Равные перед лицом неизвестной опасности под фиолетовым небом этого проклятого мира.
«Интересно», — мелькнула мысль, — «считают ли они нас такими же врагами сейчас, или чужая земля сделала из нас временных союзников?» Ответа, естественно, никто не дал — только скрип колёс и гортанные переговоры наших похитителей нарушали тягостное молчание.
Телега скрипела, подпрыгивая на ухабах, увозя нас в неизвестность под фиолетовым небом чужого мира. Чую, нам придётся или объединиться с ними, или перегрызть друг другу глотки на потеху нашим пленителям.
Глава 17
Лаодиты
Когда телега наконец остановилась, все мои спутники уже пришли в себя. В скупых словах я поделился скудными наблюдениями — информации, как и ожидалось, удалось раздобыть немного.
Бренор подтвердил мои догадки. Это гномы из клана Рунирдов действительно пришли за нами — точнее, за нашим Горцем, ведь именно он на дуэли лишил жизни одного из их сородичей. Да не просто сородича, а целого наследника. Я это знал, он рассказывал ранее. Но удостовериться стоило.
Санчес, наш искушённый в магических механизмах старец, первым делом принялся изучать загадочные ошейники. Его тонкие пальцы скользили по холодному металлу, выискивая слабые места в рунической вязи. «Это не просто оковы, — прошептал он, — а совершенные блокираторы магии. Каждое клеймо — искусно сплетённое заклятие». Он и вправду был восхищён работой мастера, сотворившего его. Кому плен, а кому… Ой, ладно, не о том думаю.
К слову, его попытка нарушить целостность рун едва не стоила ему жизни. Один из четвероруких стражей молниеносно развернулся, просунул сквозь прутья копьё с поблёскивающим наконечником — и в следующее мгновение старик беззвучно рухнул на дно клетки, сражённый разрядом молнии. Похититель даже не прервал свой оживлённый рассказ соседу, будто лишь прихлопнул назойливое насекомое.
Но, прежде чем потерять сознание, Санчес успел сделать важные выводы. Эти ошейники, сколь совершенны они ни были, не блокировали уже активированные артефакты. Платье Вейлы, обычно превращающееся вместе с хозяйкой, сохраняло свою форму — что одновременно и обнадёживало, и огорчало. Ведь чтобы привести в действие другие наши артефакты, требовался хоть малейший магический импульс — именно то, что теперь было для нас недоступно.
Особое недоумение у меня вызывал Аэридан — как эти твари умудрились надеть ошейник на пегарога? И где вообще нашли столь миниатюрный экземпляр? Неужто специально к кузнецу сбегали?
«— Эй, почтенный! — не удержался я от сарказма. — А для божественного фамильяра блокиратор предусмотрели?
— Конечно, на вот, держи, только-только изготовил». Смешно и грустно.
Что касается блокиратора. Ответ пришёл сам собой — крохотный ошейник на шее существа пульсировал тем же зловещим светом, что и наши. Похоже, эти устройства обладали способностью подстраиваться под любого пленника — будь то могучий гном, женщина-волколюд или даже божественный фамильяр.
Смешного в этом было мало. Мы имели дело не с примитивными оковами, а с совершенными творениями, превосходящими всё, что я видел в Кероне. Это со слов Санчеса. Вот только рассказать более подробно он не мог. Занят был, продолжал лежать в бессознательном состоянии.
А вообще это заставляло задуматься — кто же наши похитители на самом деле? Какая-то раса из другого мира?
Да, скорее всего, так. Серебряный Лист же говорил, что тот обелиск под горой хранит, то есть хранил, внутри себя кусочек мира. Возможно, и здесь так же.
Телега остановилась не случайно — перед нами возвышался город, ощетинившийся крепостными стенами. Высоченные каменные громады уходили ввысь, прерываясь остроконечными башнями, стоявшими через каждые пятьдесят шагов, словно часовые на вечном дозоре. Поселение расположилось на пригорке, через который петляла узкая речушка, сверкавшая под лиловыми небесами словно ртутная змейка.
В отдалении по обоим берегам темнели леса. Но какие это были леса! Деревья, чёрные как вороново крыло, с редкими бурыми подпалинами, стояли частоколом, напоминая обугленные скелеты великанов. Картина навевала тоску и безысходность. «Неужели можно жить в таком мире?» — пронеслось в голове. Но тут же пришло осознание — родись я здесь, эти мрачные пейзажи казались бы мне нормой. Нет смысла терзаться чужим восприятием прекрасного — каждому народу свой рай.
Скрипнули массивные ворота, пропуская нашу процессию внутрь. И тут меня ждало новое потрясение — город жил! Жил той самой суетливой, шумной, пахнущей хлебом и навозом жизнью, что знакома любому горожанину Керона или Земли. Если
