Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Я так много писала вам, — тихо сказала она. — И вот наконец вижу.

— Я тоже писал, — ответил я. — И тоже наконец вижу.

---

Первые дни мы знакомились заново. Я показывал ей Петербург — Эрмитаж, Петергоф, Царское Село. Она была везде, интересовалась всем, задавала умные вопросы.

— А это правда, — спросила она однажды, глядя на Неву с Дворцовой набережной, — что вы изобрели новую винтовку и новый двигатель?

— Не я один, — ответил я. — У меня много помощников. Талантливых инженеров, ученых.

— Но говорят, идеи ваши?

— Ну... допустим.

— В письмах вы писали об этом. Я помню каждое слово.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Вы не похожи на других принцев, ваше высочество. Вы... другой. И в письмах вы были другим. Я всегда это чувствовала.

— В каком смысле другой?

— Вы смотрите на мир не как на данность, а как на что-то, что можно изменить. Это редкость. И вы писали мне так, будто мы знакомы сто лет.

— Может, в другой жизни были знакомы, — улыбнулся я.

— Может быть, — серьезно ответила она. — Иногда мне кажется, что я знаю вас гораздо дольше, чем десять лет переписки.

---

Через неделю я понял, что влюбляюсь. Не как наследник в невесту, а как мужчина в женщину. Дагмар была умна, добра, с тонким чувством юмора. Она говорила по-русски с легким акцентом, но очень старалась. Она слушала мои рассказы о заводах и станках с неподдельным интересом. И она смотрела на меня так, что у меня замирало сердце.

— Дагмар, — спросил я однажды вечером, когда мы гуляли по парку в Царском Селе. — Вы помните наши письма? Самые первые?

— Помню, — улыбнулась она. — Я писала вам после болезни. Мне было четырнадцать, и я ужасно стеснялась.

— А я читал их и думал: какая же она добрая, эта датская принцесса. Пишет незнакомому человеку, желает выздоровления...

— Не незнакомому, — тихо сказала она. — Вы были мне не незнакомы. Матушка показывала ваш портрет. Я смотрела на него и думала: вот человек, с которым я могла бы быть счастлива.

— А теперь?

— А теперь я знаю, что не ошиблась.

---

В конце июня я сделал ей предложение. Мы стояли в Екатерининском парке, у Камероновой галереи. Закатное солнце золотило колонны, в пруду плавали лебеди, где-то вдалеке играла музыка.

— Дагмар, — сказал я. — Я не умею красиво говорить. Я инженер, заводчик, немного политик. Но я знаю одно: с вами мне хорошо. Спокойно. Как будто я дома.

Она смотрела на меня, и глаза ее блестели.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей женой?

— Хочу. Очень хочу. Но я должен сказать вам правду. Моя жизнь — это работа. Заводы, чертежи, реформы. Я не смогу сидеть с вами в гостиной целыми днями. Я буду пропадать на фабриках, встречаться с инженерами, воевать с министрами. Сможете ли вы выдержать это?

Она улыбнулась.

— А вы сможете выдержать меня? Я тоже не из тех, кто