Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— У нас нет ни извести, ни меди, ни щелочи в таких количествах, — мрачно констатировал Ульрих.
— Есть, — возразила Лиан. — Но не у нас. У цеха красильщиков и дубильщиков — запасы извести и поташа. У медников и оружейников — медный купорос для травления. Но они их не отдадут. Это их хлеб. И их страховка на чёрный день.
Снова тупик. Но теперь он имел конкретные очертания.
— Значит, наш план с реквизицией становится ещё актуальнее, — сказал я. — Нужно не просто материалы. Нужны конкретные реагенты. Гарольд дал нам две точки. Старый ледник и запечатанные катакомбы. Куда идти первым?
Ульрих размышлял, изучая клочок карты.
— Ледник ближе к стене. Логично для хранения чего-то громоздкого. Катакомбы под часовней — в центре, рядом с кварталом богатеев и самим цеховым управлением. Идеально для ценностей помельче, но поважнее. Я бы поставил на катакомбы. Крыса любит держать сокровище поближе к брюху.
Мы решили действовать той же ночью. Мартин, Ярк и двое самых проверенных людей Ульриха из числа бывших разведчиков. Лиан, к нашему удивлению, тоже изъявила желание идти.
— Я могу определить качество реагентов на запах и вид. И… почувствовать, если место защищено не только замками, — сказала она.
До ночи оставались часы. Мы потратили их на подготовку. Не на бряцание оружием — нам нужна была тишина, а не бой. Взяли мешки из плотной ткани, ломы с обмотанными тряпьем концами, фонари с синими стёклами (чтобы свет был тусклым и не бил в глаза), и целый арсенал отмычек, любезно предоставленный одним из «контактов» Ульриха.
Когда крепостные колокола пробили второй ночной час, мы, как призраки, выскользнули из нашей мастерской. Ночь была безлунной, небо затянуто тяжёлыми, низкими облаками, от которых моросил холодный, мелкий дождь. Идеальная погода для тёмных дел.
Часовня Целителей, некогда величественное здание, теперь было мрачным, полузаброшенным строением с заколочными окнами. Легенда о проклятии и эпидемии делала своё дело — даже бродяги обходили её стороной. Мы обошли часовню с тыла, к небольшой, почти невидимой зарослями ежевики пристройке — бывшей усыпальнице.
Дверь была не просто заперта. Она была замурована грубым кирпичом, но кладка местами осыпалась. Работая быстро и беззвучно, мы расчистили проход за пару десятков минут. За дверью открылся крутой спуск в подземелье. Воздух потянул ледяным, затхлым холодом и запахом сырости, плесени и чего-то ещё — сладковатого, неприятного, как запах старой аптеки.
Лешек, шедший первым с синим фонарём, замер.
— Ловушки, — прошептал он. — Проволока. На полу. И на стенах что-то блестит. Маятники, что ли?
В тусклом свете действительно были видны тонкие, почти невидимые проволочки, натянутые в двадцати сантиметрах от пола. А выше, по стенам, на шарнирах висели тяжелые, зазубренные лезвия. Примитивно, но эффективно — спешащий вор споткнётся о проволоку, маятник качнётся…
— Обходим, — скомандовал Ульрих. — Прижимаемся к стенам, но не касаемся их. Шаг в точности за мной.
Мы просочились, как тени, обходя смертоносную паутину. Дальше коридор расширялся, превращаясь в подземный зал. И здесь наше дыхание перехватило.
Это не был склад в обычном смысле. Это была сокровищница. Вдоль стен стояли бочки, кованые сундуки, ящики. Но не это поражало. Посреди зала, на каменном постаменте, лежали аккуратные слитки тусклого металла — не золото и не серебро. Свинец? Олово? Рядом — мешки, из которых через дыры сыпалась белая порошкообразная масса. Известь. Дальше — бочонки с синеватыми кристаллами (медный купорос) и желтоватой солью (поташ). Всё, что мы искали. И в количествах, которых хватило бы на защиту всей западной стены.
— Чёртов Гронт, — с почти что уважением прошептал Мартин. — Он не просто воровал. Он копил стратегические материалы. На чёрный день. На случай, если крепость всё же падёт, чтобы откупиться или начать бизнес на пепелище.
— Или чтобы продать орке, когда станет совсем жарко, — мрачно добавил Ульрих. — Разбирай. Бери сначала реагенты. Потом металл. Всё, что можем унести.
Мы принялись за работу. Мешки с известью и поташом были тяжелыми, но их можно было тащить. Бочонки пришлось вскрывать и пересыпать в наши холщовые мешки — тащить целиком было невозможно. Лиан, тем временем, ходила между рядами, нюхая воздух, трогая материалы.
— Качество высокое, — констатировала она. — Известь гашёная, чистая. Купорос без примесей. Это… сокровище круче золота.
Мы уже нагрузили себя по максимуму, когда Ярк, обыскивавший дальний угол, позвал тихим свистом.
— Сюда. Посмотрите.
За грудами ящиков была ещё одна, маленькая дверь, обитая железом. Она не была заперта. Внутри… была не кладовая. Это была контора. Небольшой стол, стул, полки с книгами учёта. И на столе, в свете нашего фонаря, лежала раскрытая тетрадь с колонками цифр, именами… и печатью Совета Снабжения. Рядом — несколько писем на дорогой бумаге.
Ульрих взял одно, пробежал глазами. Его лицо окаменело.
— Вот оно, — прошептал он. — Рычаг. Здесь учёт всех хищений за последние пять лет. Имена подрядчиков, магистров Совета, получавших откаты. И… — он поднял другой лист, — переписка с неким «Агентом С». Об условиях «поставки специфических материалов в случае изменения баланса сил». Это уже не воровство. Это государственная измена.
Он аккуратно сложил письма и тетрадь внутрь своей куртки.
— Теперь мы его держим. И не только его. — Он посмотрел на нас. — Всё. Уходим. Тише воды.
Мы уже повернулись к выходу, нагруженные как вьючные мулы, когда Лиан резко схватила меня за руку.
— Стой.
Все замерли. Она стояла, слегка наклонив голову, её глаза были закрыты.
— Что? — прошептал Ульрих.
— Щит… сработал. Не здесь. Наверху. Кто-то пересёк периметр. Не просто караул. Кто-то… знающий.
В ту же секунду сверху, сквозь толщу земли, донёсся приглушённый, но отчётливый звук — лязг оружия, короткий крик, и затем… тишина. Наша.
— Нас ждали, — хрипло сказал Лешек, уже вынимая из-за голенища короткий, злой клинок. — Или выследили.
— Выход один, — сказал Ульрих, туши синий фонарь и зажигая обычный факел. Он бросил его на пол посреди зала, рядом с деревянными ящиками. — Поджигай всё, что горит. Создадим дым и панику. Пробьёмся наверх, пока они в замешательстве. План Б — расходимся по отдельности, встреча у «Ржавого Гвоздя» на рассвете. Живые.
Пламя с сухим треском побежало по щепам и старой бумаге. Через мгновение зал начал заполняться едким дымом. Мы, пригнувшись, бросились к выходу, держа в одной руке мешки с драгоценными реагентами, в
