Неправильный попаданец - Катэр Вэй
— Пушистик? Это лес? Мы туда бежим? — решил я уточнить. Дыхалка горела огнём, но остановиться не мог.
— Пи-по! — подтвердил хомяк.
И тут я заметил: ему тоже тяжело — чуть не тяжелее, чем мне. Стыдно стало. Я предложил взять его на руки, но получил в ответ матерную тираду от задыхающегося хомяка. Смысл послания остался для меня загадкой, но вдаваться в подробности я не стал. Тоже мне, маленький, но гордый.
Вбежали мы в низкорослый лес уже в полной темноте. Холод стоял лютый. Ни звёзд, ни луны — хотя на закате небо было ясным. У знахаря имелось полезное умение: он мог напитывать силой любой камень, и тот начинал светиться. Вот с такими «фонариками» мы и углубились на километр в чащу. Здесь деревья уже выглядели полноценными.
Лишь тогда Пушистик произнёс:
— По!
После чего распластался на земле — и тут же исчез.
— Команда — отдых! — перевёл я для всех и повторил действие хомяка, только улёгся пузом кверху.
— Без огня мы замёрзнем, — заметил Клим. Вот же дотошный гад. — Как-то слишком холодно тут, и звёзд нет. Странно всё это.
— В моём мире давно нет огня. Гореть нечему. А свой лес я стерегу. Так что помочь ничем не могу, — объяснился Добромир.
Остальные лишь пожали плечами и покачали головами, показывая, что с огнём у всех напряжёнка. Как-то совсем не обдумано мы выдвинулись в поход — без огнива банального. Про зажигалки и спички я вообще молчу.
Вспомнив старый индейский способ, я взял шефство над всеми и раздал задачи: собрать сухую траву, кору и палки. Долго и упорно я крутил палку о кору, создавая трение. Остальные пытались повторить мой успех, но результатом стало лишь задымление ладошек у каждого из группы.
Тем временем надо было срочно что-то придумывать. Холод становился лютым. Только сейчас я заметил, что листвы на деревьях нет — она опала за то время, пока мы пытались развести огонь. Холодок прошёлся по фаберже. Причём было совершенно фиолетово, как ты одет — в одну рубаху или в шкуру волка. Последние тряслись от холода, жались друг к другу, но это им не помогало.
— Пик-пук! — появился хомяк. — Пиоип, поооилпо, пилюлпи.
— Зашибись! И как теперь быть? — развёл я руками.
— Что опять? — прорычал, цокотя зубами, Клим.
— Да всё отлично! Тут просто какая-то неправильная планета. Днём тепло и нормально. А ночью тут никто не выходит на поверхность. А знаете почему? Минус сто градусов! — совершенно спокойным голосом объяснил я. — Класс!
— Соберёмся в кучку, будем двигаться! Растирать себя и друг друга! — начал предлагать Добромир. — У меня есть согревающие заклинания.
— Секс неплохо греет, — я с лёгким сомнением глянул на Свету.
Все повторили мой взгляд, а бедная девушка съежилась и начала отступать назад. Я усмехнулся: гордая. Замёрзнет, но не даст! Молодец. Умрёт с принципами.
— Пик-пук! — такое впечатление, что меня так зовут. Я уже откликаться стал на «Пик-пук».
— Сам такой! Что хочешь? Будешь радостно смотреть, как я замерзаю?
— Пик-пук! Пи-пи-по-пук, пог-пот-пи, пик-уок-по.
Хомяк растворился, а я завис.
— Что он сказал? Ну же, не томи! — рычал Клим, отплясывая чечётку.
— Похоже, впервые хочет помочь. Где там эти ветки и трава? К дьяволу! Тут же столько листвы! Сейчас дядя-Толя будет делать пионерский костёр!
×××××××××××××××××××××××××
— Ммм… Люблю запах напалма по утрам…
— Пик-пук! Пик-пук! Пик-пук!
Всю ночь хомяк орал только это и прыгал на одном месте — да ещё и так высоко! Он всё пытался заглянуть мне в глаза. Видимо, увидеть там раскаяние? Но его там нет!
Тварь собачья хотела войны? Она её получила.
А я? А что я? Случайно… ну ладно, не просто случайно — сжёг к херам весь лес…
Глава 19
Всё начиналось вполне безобидно. Мы попали в новый мир и, как водится, вломили пистонов местным аборигенам. Ибо нехер! Потом на нас открыли охоту. И всё бы ничего, если бы не собачий холод в мире чёртовых собак.
И тут мой юный пушистый друг выдаёт: «Братюнь, — говорит, — воскрешатель-то ты воскрешатель, но колдовать-то тебе никто не мешает. Захоти — и колдуй!».
Что мохнатый имел в виду, точно не знаю. Но, видимо, такого результата он не ожидал. Мне просто было очень холодно — прям пипеп как холодно! — и я, без задней мысли, поджёг листву под ногами. Ну а что? Куда идти на деревянных ногах? Причём получилось прямо легко и прозаично.
Я направил небольшой импульс в руку и задержал его на кончиках пальцев. Сознание, почти как компьютер, начало перебирать варианты: воскресить, подсветить или зажечь. Воскрешать листву — крайне странная затея. Чтобы листики под ногами светились — прикольно, но сейчас неактуально. А вот огонь — самое то.
Как же оно полыхнуло! Загляденье прямо! Да так, что пришлось быстро ломиться сквозь заросли к выходу из леса. Благо светло было как днём. И очень удобно — свет сзади, все условия, в общем.
Хомяк матерился, тянул себя за уши и веки, прыгал и ощипывал себя.
— Да что не так? Цени, как тепло! Хрен подойдёшь ближе чем метров на сто, — успокаивал я хомяка как мог.
А полыхало знатно — и очень странно. Деревья не сказать чтобы высокие, а пламя — нереально огромное. И скорость выгорания — астрономическая прямо. В общем, в этом мире всё неправильное, прямо как и я.
— Пи-по-пу, пиль-по-пиль, пурлюк-пурлюк-по, пи-по-пис-пи, пиль-пиль-пи-по.
— Да кто ж знал-то? Ты же ни черта не рассказываешь.
— Что он сказал? — перекрикивая бушующее пламя, спросил Клим.
— Говорит, планета эта неправильная! Тут всего пять лесов! Было пять! Они очень важны. Были! Теперь нам, видимо, долго бегать от армий. Пушистик говорит, нам этого не простят. — я почти повторил подвиг Добромира. Только он загеноцидил планету, а я… А что я?
А я стоял и офигевал от деяния рук своих. По рекомендациям мохнатки-говорящей-обыкновенной мы постепенно продвигались по выжженному лесу. Правда, теперь это, скорее, было поле: огонь не оставлял после себя ничего, кроме пепла. Да и не было у нас других вариантов, кроме как идти по этому полю.
Чем дальше отходило пламя от нас, тем холоднее становилось. Пепелище остывало очень быстро. Чем дольше горел лес, тем быстрее шёл процесс. Уже к середине ночи, чтобы было тепло, приходилось бежать трусцой. А под утро мы бежали во весь опор.
Знаете, это довольно утомительно — бежать весь вечер, а потом ещё и всю ночь. Знахарь накладывал на нас усиления и поднимал бодрость, но помогало, скажем так,
