Лекарь из Пустоты. Книга 2 - Александр Майерс

Дмитрий сдержанно, но крепко пожал руку, и в его глазах я увидел гордость, которая стоила дороже любых слов. Мои успехи на съезде наверняка впечатлили Серебровых, особенно на фоне того, каким был их Юрий до этого.

— С возвращением, сын. Рад тебя видеть, — сказал Дмитрий тихо.

Я обернулся к Ивану, который стоял немного в стороне:

— Знакомьтесь. Это мой друг, барон Иван Курбатов. Без него я бы на съезде пропал. А это мои родители и сестра, — представил я.

Все были рады познакомиться с моим новым другом. Татьяна радушно пригласила его погостить у нас в усадьбе, но Иван отказался — торопился домой в Омск, до которого ему ещё предстояло лететь на самолёте.

— Ещё обязательно увидимся! Помни про наш разговор! — сказал он и пожал мне руку на прощание.

— Помню. Береги себя, — кивнул я.

Курбатов поправил рюкзак на плечах и исчез в толпе. Я попрощался с бывшими одногруппниками, и мы с семьёй отправились на улицу, где сели в машину и поехали домой.

В усадьбе нас уже ждал праздничный, хоть и скромный обед. Главным блюдом стала запечённая утка — Дмитрий продолжал приёмы по выходным, и деревенские снабжали нас домашней птицей и другими продуктами.

Есть во время обеда я особо не успевал. Мне задавали десятки вопросов, и проще оказалось рассказать всё от начала до конца. О некоторых моментах я умолчал, решив сосредоточиться на своих победах, а не на интригах и подставах, что преследовали меня весь съезд.

Когда обед закончился, женщины отправились по своим делам, и мы с Дмитрием остались наедине. Он отставил бокал, и его лицо стало серьёзным.

— Отдохнули, пора и о делах. Караев не дремлет. Некрасов звонил мне сегодня утром. Передвинуть дату суда не вышло, а позиция наша, как он выразился, «шаткая».

— Почему? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Потому что Караев подсуетился. У него появились «свидетели», которые готовы подтвердить, что получали от нас некачественное сырьё ещё до истории с полуфабрикатами. Есть заключение независимой экспертизы…

— Что предлагает Некрасов? — перебил я.

— Бороться. Говорит, у него есть стратегия.

— У меня тоже есть кое-что в запасе. Не волнуйся. Я знаю, что делать, и мы победим, — уверенно заявил я.

Дмитрий скептически приподнял бровь.

— У тебя есть план?

— Есть, — ответил я, но в подробности вдаваться не стал.

За столом повисла тишина. Потом Дмитрий медленно кивнул.

— Хорошо. Думаю, ты устал с дороги, твою комнату подготовили. А я пойду в лабораторию, надо доделать очередную партию «Бодреца», — сказал он и встал.

Я решил, что мне и правда стоит выспаться. Путь домой оказался не таким спокойным, как хотелось бы.

Утро после возвращения началось по плану. Я проснулся на рассвете, принял контрастный душ и, пока надевал спортивный костюм, проверил электронную почту. Там я увидел официальное письмо от Министерства здравоохранения Российской империи. Тема: «Уведомление о регистрации лицензии целителя».

Я открыл письмо. Сухой бюрократический текст, номер приказа, ссылка на реестр и электронный образец лицензии во вложении. Внизу приписка: «Бумажный оригинал с печатями будет доставлен курьерской службой в течение 5—7 рабочих дней».

Губы сами растянулись в улыбке. Вот теперь я — официально целитель. Могу лечить людей, продавать эликсиры и делать многое другое, для чего раньше требовалось ссылаться на лицензию отца.

Убрав телефон в карман, я тихо вышел на улицу и трусцой направился к казармам.

Гвардейцы под руководством Демида Сергеевича как раз строились для тренировки. Помимо знакомых лиц, я видел десяток новобранцев. Отлично. Нашей гвардии необходимо становиться сильнее по многим причинам.

— Доброе утро, молодой барон! С возвращением! — козырнул капитан, увидев меня.

Рядовые вытянулись в струнку и тоже отдали честь. Я только махнул рукой:

— Вольно! Рад всех видеть.

— Взаимно, Юрий Дмитриевич. Вы тренироваться? — улыбнулся капитан, пожимая мне руку.

— Само собой. Заодно посмотрю, на что способны новобранцы.

— Крепкие ребята и тренируются как надо. Парочка вздумали халявить, и они теперь не с нами, — объяснил Демид Сергеевич.

— Это правильно. Халявщики нам здесь не нужны. Ну что, приступим? — спросил я, тоже вставая в строй.

Тренировка, хоть и оказалась сложной после перерыва, доставила мне огромное удовольствие. Мышцы горели огнём, дыхание обжигало лёгкие, но я чувствовал себя как никогда живым.

Когда тренировка закончилась и я, тяжело дыша, пил воду на краю площадки, в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер.

Я принял вызов.

— Алло?

Через динамик на меня обрушился не то что крик, а что-то больше похожее на рёв разъярённого зверя:

— СЕРЕБРОВ⁈ Это барон Юрий Серебров⁈

— Да, я слушаю. Кто это? — невозмутимо поинтересовался я.

— Я — барон Алексей Васильевич Курбатов! Вы что себе позволяете, а⁈ Как вообще это понимать⁈ — вопил он.

Столь неожиданный наезд едва не вывел меня из себя. Однако я как можно спокойнее ответил:

— Барон Курбатов, не понимаю, о чём вы. Будьте добры объяснить, и лучше в нормальном тоне.

— В нормальном тоне⁈ С тем, кто смеет моего сына звать к себе на службу, будто какого-то холопа⁈ Послушайте меня, Юрий. Мой сын. Никогда. Не будет. На вас работать!!! — отчётливо произнёс Алексей Васильевич, а с последними словами вновь сорвался на крик.

— Ваше благородие, вы… — начал я.

— У вас совести нет⁈ Мы, Курбатовы, двести лет служим империи! Мы боевой род! Я ему запретил, слышите, Серебров? Запретил даже думать об этом! Чтобы он к вам ни ногой! И чтобы вы к нему не смели приставать со своими жалкими предложениями! — Курбатов-старший совсем не хотел меня слушать.

Я закрыл глаза на секунду, пытаясь сдержать волну гнева. Иван, видимо, поторопился поговорить с отцом, и тот понял его по-своему. Гордыня обедневшего, но древнего рода оказалась сильнее желания Ивана быть полезным и найти своё место.

— Барон Курбатов. Во-первых, ваш сын — взрослый мужчина и волен сам решать, где ему работать. Во-вторых, я не звал его «в холопы». Если мы станем сотрудничать, то он будет уважаемым партнёром, а не слугой. Его навыки, которые, как я понимаю, в вашем доме не ценятся, принесут большую пользу.

— Да что вы такое несёте! — рявкнул Алексей Васильевич.

— В-третьих, вы сейчас оскорбляете не только меня, но и мой род. Даже толком не разобравшись в ситуации. Вы уверены, что такое поведение достойно главы древнего рода?