Закон эволюции - Влад Тепеш
— Добро пожаловать на Землю, капитан, — проговорил здоровяк, отпустив руку астронавта, — подозреваю, за множеством необходимых процедур вам забыли это сказать.
— Вы правы, — спокойно ответил Маркус, — но гораздо больше мне не то что забыли, а вообще не захотели поведать.
— Это поправимо, но вам беспокоиться особо не о чем. Главное — что вы прошли сквозь черную бездну и снова оказались среди своих, разве нет?
— Вы правы. С кем я, собственно, имею честь?..
— Виноват, — улыбнулся собеседник, — я за последние годы отвык представляться, так как меня все знают. Хорст Виттман, Первый Рейхсминистр. Будем знакомы.
Маркус с трудом удержал мышцы своего лица, попытавшиеся скорчить недобрую мину, под контролем. Теперь понятно, почему ему ничего не сказали. Он ожидал любого дерьма, но чтобы так!..
— Прошу прощения, вы действительно сказали слово «рейх»? — нарочито вежливо спросил астронавт.
— Да, а в чем дело?
— У меня оно вызывает чертовски дерьмовые ассоциации.
Виттман вопросительно скосил глаза направо, на своего спутника, пожилого, интеллигентного вида человека в очках, напоминающего то ли ученого, то ли доктора, то ли секретаря.
— Э-м-м, если я не ошибаюсь, в двадцать первом веке под этим словом подразумевалось немецкое государство, развязавшее вторую мировую войну? — уточнил у Маркуса интеллигент.
— Не ошибаетесь, — холодно заверил его астронавт, — и это было далеко не единственное художество нацистов.
— Концлагеря, массовые казни, этнические чистки, рабский труд, миллионы истребленных людей, — коротко пояснил тот, обращаясь к Виттману.
— А, понятно, — сказал Рейхсминистр. — Всего лишь совпадение, капитан. Я — этнический немец, на моем языке это слово означает страну, царство, королевство. Потому, вступив на должность, я выбрал себе именно этот титул. Он значит — «первый министр страны», вот и все. Ни я, ни моя страна не имеем ни малейшего отношения к нацистам и всему тому, о чем магистр Хрбица сказал. Ни концлагерей, ни чисток, ни войн в нашей стране нет и никогда не было. Подобные кошмары остались в прошлом.
— Министры тут сами себе титулы выбирают? — удивился Маркус, мысленно вздохнув с облегчением.
— Не министры — право выбирать официальное звание по своему вкусу только у первого должностного лица страны. Обычай такой. Мой предшественник назвался великим лордом, его предшественник — князем, предшественник князя — вождем, а сто с добрым гаком лет назад был даже король. Кто как хочет — так себя и величает. Но, как вы понимаете, Доминион — так мы называем нашу страну — от изменения титула правителя не становился ни индейским племенем, ни княжеством, ни королевством. Я мог и президентом назваться — но предпочел титул поскромнее и по существу. Был бы я англичанином — назвался бы Премьер-министром, но мой родной язык — немецкий, потому и Рейхсминистр.
— Я понял, — кивнул Маркус, — но, прошу прощения, называть вас этим титулом не буду. Вы оставили войны и массовые истребления в прошлом — но я сам как раз из этого прошлого, и слово «рейх» мне слишком ненавистно.
— Да пожалуйста, — пожал плечами Виттман, — можете обращаться ко мне по имени или по моему воинскому званию, я был когда-то полковником спецназа. Строгий официоз у нас только на службе, и то не везде. Слегка нравы изменились, знаете ли, но вы привыкнете.
— Надеюсь на это.
— А теперь, я полагаю, гостеприимства полковника Пелье с вас уже достаточно. Не желаете ли выйти, наконец, в мир?
* * *
Базу Маркус покинул на личном транспортном средстве Виттмана, но это оказался, вопреки ожиданиям, не лимузин и не вертолет, а самый натуральный двухэтажный автобус, оборудованный под мобильную штаб-квартиру. На первом этаже находились спальня Первого и его походной кабинет, а также посадочные места для отделения солдат и начальника охраны. На втором размещался обслуживающий персонал — секретари, пара технических специалистов, оператор оборудования, личный камердинер министра — и пункты связи, видеонаблюдения, места для еще нескольких солдат, небольшой арсенал. Однако на практике вся охрана была представлена тремя пожилыми солдатами, а в арсенале большую часть места занимали некоторые ценные вещи, в том числе небольшая библиотека раритетов.
— Признаться, я ожидал кортежа повнушительней, — заметил, оглядев автобус, Маркус, — ни охраны, ни даже пуленепробиваемых стекол…
— А от кого меня охранять? — удивился Виттман, — если от психа какого, то моих троих телохранителей вполне хватит. Врагов у меня нет ни внутри страны, ни за ее пределами. А стекла изначально были пуленепробиваемыми, но потом их заменили на обычные, чтобы уменьшить нагрузку на шасси.
Охранники удивили Маркуса тем, что даже не подумали встать с кресел при появлении министра.
— Видать, и правда нравы сильно изменились, — высказался по этому поводу астронавт.
— Тут все просто, капитан. Я читал, что в старой Англии были люди, получившие в награду привилегию сидеть в присутствии короля. Можете считать, что у них то же право. Они мне больше чем подчиненные, а я для них больше, чем министр. Мы вместе прошли через многое. Детали вы поймете в свое время.
Помимо пары шоферов и солдат, вся свита Первого состояла из магистра Хрбицы, химика по образованию, но с редким даром эйдетической памяти и фантастической эрудицией, двух секретарей, трех секретарш и компьютерного спеца. Компьютерщик выглядел типичным японцем, но с имплантированным в висок разъемом, все остальные — европейцы, все, как на подбор — в отличной физической форме, за исключением Хрбицы.
Маркус и Виттман разместились в кабинете, секретарша по имени Агнешка, девушка с симпатичным, но невыразительным лицом и очень цепким взглядом быстро сообразила им легкую выпивку и закуску. Автобус плавно и бесшумно тронулся с места.
— Электромобиль? Неплохо. Хотя для двадцать пятого века в порядке вещей.
— Не то чтоб очень, — сказал Виттман, разливая коньяк по рюмкам, — большинство автомобилей по-прежнему на обычном топливе, плюс переходим постепенно на
