S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич
Потому что, не произойди хотя бы одно из этих событий, он уже лежал бы на асфальте в луже собственной крови, и медленно остывал до температуры окружающего воздуха.
Сначала Батя не понял, куда делась его визави. Но, получив удар кулаком по скуле – довольно слабый, скажем честно, хоть и неожиданный, – догадался. Женщина была такой же невидимкой, как и он сам.
План, как её остановить, сложился моментально. Командир намеренно не стал включать свою невидимость – по умению обращаться с оружием и силе удара он уже сделал выводы о боеспособности женщины. Принял ещё один удар, а на следующий картинно завалился на бок, сделав вид, что поплыл.
Соперница в её психическом состоянии не догадалась, что это уловка, и прыгнула на Батю сверху. Замолотила кулаками, словно злобная мегера, в попытке разбить командиру лицо. Батя с третьей попытки сумел поймать её запястья, сжал.
Женщина ойкнула от боли и выпала из невидимости, потеряв концентрацию. Из этого Батя смог сделать ещё один вывод – она тут достаточно давно, чтоб получить Дар, но явно не настолько, чтоб научиться хорошо им управлять.
– Да успокойся ты! – рявкнул Батя на светловолосую мегеру.
И услышал краем уха злобное горловое урчание.
Скосил глаза в сторону новой опасности, неожиданной на лоскуте, по которому совсем недавно прошёлся брандашмыг.
Пока командир боролся с бешеной блондой, связанная девочка пришла в себя и, увидев борющиеся друг с другом куски свежего мяса, очень обрадовалась предстоящему пиршеству. Радостно заурчала и, уставившись на людей взглядом, в котором больше не было ничего человеческого, поползла удовлетворять единственный инстинкт, который у неё остался – жрать!
– Аня, беги! – взвизгнула блонда. – Беги, дочка!
– Да твою ж налево! – выругался Батя. – Она же нас обоих сейчас сожрёт! Ты дура, что ли? Твоя дочь – уже не человек!
Но блонда в приступе слепого материнского инстинкта только усилила напор. И Бате, как бы ни было противно, пришлось смириться с неизбежностью.
Уперевшись подошвой армейского ботинка в асфальт, командир резко оттолкнулся вместе с сидящей на нём женщиной и завалился набок. Блонда вскрикнула, ударившись о растрескавшийся асфальт локтем и головой. Батя, перехватив её запястья одной рукой, второй сгрёб блонду за волосы и резко приложил об асфальт ещё и её голову. В последний момент сдержал силу, благодаря чему блондинка всё-таки осталась жива.
Отпустив обмякшие руки, Батя откатился в сторону и упруго вскочил на ноги.
– Да чёрт с вами с обеими! – сплюнул он под урчание ползущей девочки. – Оставайтесь тут! Мне в Сотне такие истерички не нужны!
Умом Батя понимал – виной всему нехватка пойла, незнание местных реалий и обострённый до предела материнский инстинкт. Но сделать с этим ничего больше не мог – блонда его не слышала и не услышит. А убивать ребёнка, пусть и обратившегося, на глазах у его матери – просто за гранью. Правда, и оставить всё как есть означало только то, что «Аня» меньше чем через минуту вцепится в горло своей ничего не понимающей матери, обрекая её не просто на смерть, но и на мучения, как физические, так и моральные.
Поэтому Батя ещё раз демонстративно бросил:
– Сами выживайте! Адьёс!
Развернулся и, вбивая подошвы в асфальт, пошёл прочь – так, чтобы оказаться за спиной у блонды.
– Анечка! Аня! – зарыдала та, поднимаясь и протягивая руки к урчащей дочери. – Доченька! Иди ко мне! Иди к маме! Мы найдём тебе лекарство, обещаю! Обещаю!
Батя выхватил пистолет, развернулся и, убедившись, что блонда его не видит, выстрелил.
На этот раз осечки не было. Пуля ждала своего часа в патроннике, и, как только командир выбрал весь свободный ход спуска, механизм пистолета пришёл в движение, отправляя смертельные и одновременно спасительные несколько грамм свинца блондинке в затылок. Та, получив пулю, картинно взмахнула руками и повалилась лицом на асфальт, неприятно задёргавшись в агонии.
Батя, сцепив зубы так, что заскрипела зубная эмаль, выстрелил ещё раз – в девочку. А потом долго сидел над телами, размышляя о том, какая же гадская у него стала жизнь, и вспоминал совсем другую блондинку. Ту, которую нашёл в ярко красной машине в первые дни после своего появления в этом Пекле. И которую зарезал ножом, чтоб своим урчанием не позвала на пирушку других тварей.
Вот только та блондинка уже была обращённой. А эта была иммунной. И, в отличие от тех иммунных, которых Бате уже доводилось убивать, ничем не угрожала его Адской Сотне.
Глава 3
Проехав ещё пару лоскутов и убедившись, что след брандашмыга всё так же тянется с северо-запада на юго-восток, Батя посмотрел на остаток бензина в баке и принял решение возвращаться.
Нет, отследить, откуда явился этот монстр, очень бы хотелось, но не с полупустым же баком, верно? Пока что у Бати не очень много возможностей для исследования лоскутов, лежащих за пределами известной ему части Пекла. Но рано или поздно они появятся, и вот тогда.
Запомнив направление, Батя решительно развернулся, и белый «Форд» с вмятиной на двери, которую командир не позволил выправить – она напоминала ему о его ошибках, – бодро поехал к крепости.
Чем дальше он отъезжал от лоскутов, по которым прошёл брандашмыг, тем больше появлялось вокруг тварей. Батя, разумеется, не побрезговал включить невидимость, но они всё равно сбегались на рёв мощного бензинового двигателя, так что вскоре за командиром двигался целых хвост, состоящий из разнокалиберных тварей, никак не могущих взять в толк, где же именно находится эта вкусная и громкая еда в консервной банке на колёсах.
С крупняком вроде элиты «Форд», конечно, тягаться в скорости не мог, но тех сбивало с толку мечущееся среди высотных зданий эхо, из-за которого напрыгивать на невидимую добычу они не спешили. На мелочь внимания Батя и вовсе не обращал – за исключением тех случаев, когда зомби выскакивали прямо перед бампером – командир, сам не понимая, почему, очень прикипел к белому «Форду» и старался его беречь. Горелый, видя такое отношение командира, даже несколько раз предлагал выправить вмятину, оставшуюся после удара ногой потёкшим крышей батиным двойником. Но
