Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

— Не тряпку, – задумчиво возразил я.

— Хочешь споры перенести на сейчас? – хмыкнул Бомелий, – Так-то можно, но как же ритуал?

— Да не тряпку. Губку.

— Почему губку? – удивилась Лидия.

— А мы, прошу прощения, дамы, офигеем вышивать на тряпке печати. Лучше сделать на железе и вшить в губку.

— Значит, наш рефрижератор опять откладывается? – с подозрением уточнила Аня.

— Да не, там делов-то, – отмахнулся я, уже катая в голове проекты двух первых печатей, – Лида, у тебя будут какие-нибудь методички и монографии про печати пространства?

— Пространственные печати – игрушка, – заметила Аня.

— Уважаемая Унтерцельс, давайте не будем перебивать других членов клуба, – посмотрел я на открывшую рот Лидию.

— Да, я могу что-нибудь отыскать. В крайнем случае, в семейной библиотеке что-нибудь найду, – с мягкой улыбкой кивнула мне девушка.

— У тебя тут есть доступ к семейной библиотеке? – удивился я.

— Во-первых, да, есть, мне могут скинуть факсом отсканированные книги. Во-вторых, в любом случае, поместье Сибелист находится в пригороде Петербурга.

— Скинь тогда, что найдешь. А я пошел лопатить материал.

И, господа внутренние собеседники, вы удивитесь, но я и вправду пошел лопатить материал. Плюс, пока Лидия не скинула мне свои материалы, мне надо было подготовиться хоть к чему-то из длинного перечня моих экзаменов. При более точных подсчетах я выяснил, что зимой у меня со всеми моими факультативами восемь экзаменов. Да, не семь, как я думал в начале, но по максимальной планке их вообще могло быть порядка двенадцати. Тут бы я и зашился.

А пока что, господа, пляшем. Правда, свободное время на подышать у меня исчезает как нежный снег в июле. Сами подумайте – основные занятия с восьми до двух, дальше факультативы до четырех-пяти, потом до семи или полвосьмого клуб, ежедневно, хочу заметить, а дальше подготовка к новому дню. И экзаменам. И мне еще повезло, что я алхимик, и на текущем уровне я могу спать четыре-пять часов как необходимую норму.

Так что, у меня хватило времени и на теорию управления внутренней энергией, чью годовую программу я уже перекрыл с гарантией, и на то, чтобы прочитать присланное мне Лидией по электронной почте. Несколько документов, таких достаточно плохо выполненных сканов, ну, в стиле 2007. Зато что там таилось, у-у-у…

Осложнялось дело тем, что сейчас так-то Анна была права. Я уже примерно касался этой темы, еще в поместье Ломоносовых, когда вдруг выяснил, что китайские культиваторы не могли спрятать в кольцо дворец. Строго говоря, они туда и меч спрятать не могли. Говоря еще строже, в пространственные кольца с трудом помещались крупные ножи. По какой-то неизвестной причине артефакторы древности не могли сделать по-настоящему вместительное пространственное кольцо. Как бы жаловаться грех, в конце концов, невидимый и неощутимый карман – довольное полезное приобретение, но лучше было бы, если бы он был, ну, знаете, больше кармана джинс… Хотя бы с дамскую сумку, уже было бы неплохо…

Только единожды во всей мировой истории был зафиксирован факт изготовления действительно вместительного пространственного кольца. Генрих фон Абельшульц, немец-артефактор, жил в шестнадцатом веке, и имел две запоминающиеся черты характера: креативность в изготавливаемых артефактах и крайне скверный характер. Этот алхимик не брал учеников, не вел записей, зато дрался на дуэлях чуть ли не каждый день, а учитывая времена и нравы, ухлопал кучу народу. В дуэлях как раз стал известен тем, что из кольца мог достать копье, меч, а разок даже заряженную фузею, чем смертельно удивил какую-то очень важную немецкую шишку. Потерю важной шишки власти не оценили, и в итоге фон Абельшульц был укорочен на голову. Его кольцо, естественно, куда-то пропало, а наследия мастер не оставил, лишь полторы сотни трупов и легенду.

Но мы отвлеклись. Пока что передо мной не стоит цели запихнуть в пространственное кольцо калаш (пока что!), но запихнуть в некое карманное пространство пыль, пепел и прочий бытовой мусор очень надо.

Часа три потратив на то, чтобы внимательно изучить переданные мне документы, идея оформилась. Правда, сейчас придется обойтись без александрики, так как тут надо смешать мои любимые трансмутационные печати и герметические звезды. Потратив еще полчаса на макет необходимой гранд-печати, я, вроде бы, остался доволен своей работой, после чего завалился спать.

Завтра трудный день, мне еще морды бить.

***

— Йоу, че как? – совершеннейшим аристократическим языком поприветствовал первого в списке моей Книги Обид.

Иван Богомолов уставился на меня. В конце концов, я приперся прямо в кабинет, где занимались третьекурсники, что, как бы, не было так одобряемо в местном обществе.

— И тебе привет.

— Слушай, я тут что забежал-то… Вызываю тебя на дуэль.

Брови Ивана взметнулись ввысь.

— Да? И за что?

— За поведение, недостойное аристократа, – весьма прямолинейно намекнул я ему на тот момент, что он сдал меня завкафедрой фармалхимии. Сдал, и сбежал как крыса.

— Что ж, принимаю ваш вызов, – добродушно усмехнулся Богомолов, переходя на официоз, – Но вы хоть удосужились посмотреть мои бои с другими соперниками?

— Все тридцать три, – так же широко и по-доброму улыбнулся я, – Позволю себе небольшое замечание. Застрахуйте зубы, сударь.

— О, даже так, – искренность улыбки Богомолова не померкла, – В таком случае, тоже рекомендую обратиться в страховую. Кости рук, скорее всего.

— Я ограничусь зубами, сударь. Я приду с артефактом, – уведомил я его по всем правилам.

— Да, наслышан о вашем роде занятий. Но артефакты, подобные тем, которые вы использовали во время боя с тем шаманом, на меня не сработают.

— Хорошие артефакторы не повторяются, – ответил я.

— Что ж, в таком случае, и я захвачу артефакт. Пусть будет вам небольшая наука.

— Сегодня, ближе к восьми?

— Добро. Третья арена?

— Сгодится.

Мы скрепили договор рукопожатием, и я отправился за преподавателем – неписаный кодекс, кто вызывает, тот и сообщает преподу. А тот уже по своим каналам кинет все дежурным по аренам.

***

— Кирилл! – возвестил я о своем приходе в клуб, – Смотри на выкладки! Что скажет твой зоркий глаз?

— Я тоже хочу взглянуть, – встрепенулась Лидия.

— Мне тоже достаточно любопытно, – кивнула Анна, отрываясь от очередного обугленного ватмана.

Я без споров положил один из своих блокнотов