Учитель Особого Назначения. Том 5 - Илья Игоревич Савич
Такое ощущение, что теперь это здание полностью принадлежит мне, и я могу делать с ним всё, что захочу. Но вместе с этим были кучи ограничений, которые я же и подписал. Инструктажи, нормы, своды правил, МИСТы — эти грёбаные межимперские стандарты!
А ещё я вспомнил те утомительные недели, которые мы с Леной потратили для подготовки к проверке из министерства образования. Правда, вспомнил я не потому, что опять столкнулся с кучей подобных документов. А потому, что пожинал плоды наших трудов.
Платон, ответственный за безопасность академии, всё это время делал свою работу на отлично. И половину времени мы как раз просидели в кабинете директора вместе с ним.
Платон готовил все документы и даже, надо сказать, кое-где меня инструктировал. Прям преобразился человек!
Кажется, даже похудел, хе-хе.
Затем мне в перерывах между уроками пришлось составлять программу занятий для Полины Сабуровой. Обещал же помочь ей, вот и приходится держать слово. Сначала подобрал пару техник для развития Источника, но затем появилась одна амбициозная идея.
Я хочу сделать из неё самого крутого ботаника в Империи! Ну, или с перспективой на такую замашку. Поэтому попросил её отложить нашу встречу, чтобы хорошенько подготовиться.
Знавал я в прошлом мире одного мага, который жил отшельником в дремучем лесу. У него был схожий Источник и такая же стихия воды. Так что идея очень хорошая, но мне нужно хорошенько подумать, как перенести его опыт на Полину и чем заменить пробелы в собственных знаниях.
Отшельник этот был не слишком разговорчив и тайны выдавал неохотно. Чтобы вытащить из него хоть что-то, пришлось привести другого знакомца — некроманта-пьянчугу, с которым у него быстро наладился оживлённый диалог.
И самое главное, что удалось узнать — всё дело в стихии воды.
Вообще, каждая стихия многогранна. В моём классе семь человек повелевают водой, но каждый из них способен делать это по-своему.
Тихомир, допустим, спокоен и рассудителен, как речка где-нибудь неподалёку от тихой деревеньки. Алиса скорее напористая, похожая на бурный горный источник. Анжела, кстати, тоже водница, но чаще использует эту стихию в форме льда.
А вот Полина может соединить воду со своей страстью к растениям и в определённых ситуациях быть даже более эффективной, чем все остальные водники.
Так что пятым рангом ей, пожалуй, не ограничиться. Всё же надо стремиться к вершинам!
— Серёж, ты о чём задумался? — вырвала меня из размышлений Лена. — Тебе что, не нравится приём?
Я взглянул в её счастливые глаза и улыбнулся.
— Нет-нет, просто всё не могу выбросить из головы учеников.
— Расслабься! — улыбнулась она. — Вон сколько еды! И прикинь, это всё организовал Соломон Адамович.
— Правда? — удивился я.
— Да-да, — присоединился к нашему разговору Василий Павлович. — Я думал, что он поскупится, но приём отличнейший, смею заметить.
— Может, еда отравлена? — я с подозрением взглянул на кучу канапешек, рулетиков, тарталеток с различным содержимым и прочих яств, которые были разложены на нашем широком овальном столе и занимали почти всю его площадь.
— Ой! — испугался вдруг Василий Павлович. — А ведь правда!
Он нервно сглотнул, смахнул с губ остатки тыквенного пюре и посмотрел на палец, будто тот мог что-то ему рассказать.
— Ну, проверим, — хмыкнул я и закинул в рот тарталетку с этим самым тыквенным пюре и куском говядины.
Хрустящая рассыпчатая тарталетка быстро раскрошилась на зубах, и на язык хлынуло мягкое, нежное пюре. Но локомотивом вкуса оказалась говядина, которая податливо расходилась на волокна. Слегка приторную сладость тыквы быстро затмило мясо, а затем всё это смешалось во рту и за пару секунд уже оказалось с удовольствием проглочено.
— Не, яда тут нет! — кивнул я с вердиктом.
— Слава богам! — присел на ближайший стул Василий Павлович.
Затем он зацепил взглядом канапешку с малосолёной форелью, маслом и огурчиком и закинул её в рот.
Я запил тарталетку облепиховым морсом, оценил поле деятельности и понял, что просто обязан проверить каждый из представленных видов угощений. Ведь нужно убедиться в безопасности нашего стола!
Поэтому я взял самый большой поднос и начал по очереди заставлять его закусками. А тем временем позади завязался разговор…
— Венедикт Давидович, — с претензией в голосе обратилась к нему Лена, — а почему же работа завуча до сих пор не оцифрована? Там столько бумажной волокиты осталось! Я только начала перенимать дела, но уже целую ручку исписала. А ещё там…
— Подождите, Елена Алексеевна! — остановил её Венедикт. — Я предлагал Соломону присоединиться к общей централизованной цифровой системе, но он наотрез отказался. Так что все вопросы к нему! А когда вы окончательно займёте его пост, то пожалуйста — обращайтесь! Сделаем всё в лучшем виде.
— Ух, простите, Венедикт Давидович, — потупила взгляд Лена. — Спасибо вам большое…
— Да ничего, — улыбнулся тот. — Надеюсь, с вами будет намного приятнее работать, чем с этим… Соломоном Адамовичем…
— А где он, кстати? — поинтересовался Василий Павлович.
— Ой, он сказал, что хочет ещё поработать в кабинете, — поведала Лена. — И просил извинить, что не может присутствовать на собственных проводах.
— Хм-м… — призадумался Палыч. — Не ожидал от Соломона подобной отдачи…
— Быть может, он просто замаливает грехи? — усмехнулся Венедикт.
— А быть может, он просто не такой уж плохой, как всем казался! — чуть неуверенно высказалась Лена.
Не такой плохой, значит? В этом я сильно сомневаюсь. На весь стол ни одного шоколадного десерта. Это он специально, я точно знаю!
Но, быть может, Венедикт и прав… Если Адамыч просто хочет уйти на хорошей ноте, я не стану ему мешать. Но если он задумал что-то в своём духе, то я…
ХРУМС!
Переломаю его, прямо как эту овсяную печеньку!
Глава 17
— Да это просто зашибенно! — воскликнул я.
— Тебе это точно должно было понравиться, — улыбнулась Лена.
— И я даже не буду подавать на них в суд… — протянул я задумчиво.
— В смысле? О чём это ты?
— Да так, ни о чём. Просто говорю — шикарные супер-шоколадные пончики в этой пекарне! И кто же додумался сделать их полностью
