Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус
Не удивительно, что когда посреди второго дня разгребания бумаг зазвонил мобилет, я, хоть и ругнулся немного на то, что отвлекают, но на самом деле этому отвлечению был только рад. Но когда увидел, кто звонит – надежда минут десять-пятнадцать поотлынивать от дел под благовидным предлогом, а самому провести их за светской беседой развеялась, как утренний туман на солнце.
– Здравствуйте, Семён Аркадьевич!
– Доброго вам дня, господин барон.
– И чем вы мне этот день портить собрались, если не секрет? – да, наши отношения с этим секретарём Государя, на которого навесили тяжкий хомут с надписью «Рысюхин», уже дошли до того уровня, который допускал время от времени такие вот шуточки, за которые в иной ситуации можно было бы и обидеться всерьёз.
– Почему сразу «портить», наоборот, я с отчётом.
– С отчётом?! Мне?!
– Точнее, с ответом на некоторые ваши вопросы, которые заняли больше времени, чем я рассчитывал и просил. Благодарю, кстати говоря, за терпение, что не стали поднимать тему военных учебников где-то ещё.
Точно! Я уже почти и забыл о том звонке с возмущением насчёт ископаемой макулатуры. Новая была хоть и намного свежее по году издания, но тоже морально устарела, однако изучал я её не без интереса, хотя бы для того, чтоб иметь возможность сравнивать общеармейские реалии с тем, что принято в моей гвардии. А изучал я пласт документов по такой дисциплине, как вождение войск. То есть, организация их перемещений в пространстве, во всём разнообразии возникающих вопросов. Точнее, до именно что ВСЕГО разнообразия ещё как раком до Китая (спасибо, дед, за ещё одну яркую метафору, которую я тоже упустил как минимум в недра гвардии), пока только в пределах батальона и немного – полка. Чуть подробнее полк будет уже во второй части курса. И – да, сплошь гужевая тяга, пешие колонны, ветеринарное обеспечение и прочее. Но есть и полезное, в том числе – применимое в моей гвардии. Так, пока я тут предаюсь размышлениям – Прокречетов уже покончил с вводной частью и переходит к конкретике.
– Военно-издательским департаментом Генерального штаба управляет Его Превосходительство генерал-лейтенант Калинин. Я его лично знаю, как весьма толкового, знающего офицера, крайне тщательно исполняющего свои обязанности. Потому сказанное Вами стало большой неожиданностью. Как выяснилось, управляющий московской типографией, к которой приписана и ваша академия, оказался излишне предприимчивым господином. Настолько, что норма прибыли, включая его личную долю, застила глаза и заставила забыть про всё остальное, включая обязанности. Ну, и зарвался, разумеется – помимо вашей, нашли ещё несколько жалоб, которые его приятели, за долю малую, волокитили. Но это к делу не относится.
Да уж, похоже, от обиды за знакомого генерала секретарь сказал лишку. Ну, или делает вид, что сболтнул больше, чем имел право – не верю я в такую детскую ошибку, с его-то местом службы и опытом.
– Как скажете, мне своих забот хватает, чтоб ещё в чужой огород лезть. Тем более, не за урожаем, а прополки ради.
– Спасибо. Господин генерал, когда всё выяснилось, был, очень мягко говоря, в ярости и устроил в своём заведовании ту ещё чистку. Собственно, она и сейчас ещё идёт, и из-за неё и задержка вышла. На интересующую нас типографию генерал своего внука управляющим поставил: молодой офицер, но с подходящим дипломом и его дед может контролировать лично. Семён, конечно, тоже человек склонный к коммерции, но, в отличие от предшественника, берега видит чётко.
– Значит, можно обрадовать руководство военной кафедры, что появился шанс получать необходимые пособия более-менее вовремя?
– Обижаете! Запросы уже в работе, приоритетным порядком, первый груз собран. Кстати, оказалось, что часть запрошенных пособий есть в наличии на складах, надо было только поискать. Видимо, по чьему-то запросу напечатали с запасом, поскольку существует такое понятие, как минимальный объём тиража… Но это уже вам не интересно. А руководству академии генерал Калинин уже лично позвонил, с извинениями.
Светский разговор всё же состоялся, хоть и не такой лёгкий, как ожидалось. А некоторые намёки, если я правильно их понял, требуют разговора с жёнами. Вот сегодня за ужином его и проведу. А то, если затянуть с беседой, то уровень разочарования может оказаться слишком большим.
Аппетит портить, разумеется, не стал, но после окончания ужина попросил несколько минут внимания.
– Родные мои, есть один важный разговор, который может оказаться неприятным.
– Не пугай нас так.
– Что случилось?!
– Я сегодня имел разговор с одним из личных секретарей Государя. По вопросу, который нас с вами напрямую не касается, но потом, в ходе светской беседы сделал несколько намёков… В общем, при дворе появились люди, которым не очень нравится, что мы с вами зачастили на Императорские балы.
– Но мы же просто с тобой за компанию ездим, когда ты по службе являешься!
– Да, такое может сойти за объяснение – один-два раза, особенно, если не подряд. Но раз за разом? Уже появляются ненужные шепотки, что «некоторые бароны чересчур обнаглели». Конечно, это бурчание за углами можно и игнорировать, тем более, что и Государь Император, и его дети не раз говорили при свидетелях, что готовы видеть нас почаще. Но прозвучал опять же намёк, что некоторых гусей дразнить будет несвоевременно.
– Так что же, нам теперь туда путь заказан?!
– Нет, почему же. У меня по-прежнему есть право посещать два приёма в год по желанию. Причём это не обязательно должны быть главные балы сезона, есть и приёмы попроще, но так резко отстраняться тоже не стоит. Короче, девочки мои, вам предстоит сделать выбор. Осенью мне с вероятностью где-то девяносто девять процентов нужно будет ехать ко двору. Да, после появления у меня на погонах вензелей, нужда маскировать мои визиты балами отпала, я в любом случае не только могу, но и должен время от времени навещать Государя, но, скорее всего, меня вызовут или незадолго до бала, или вскоре после.
