Анастасия. Железная княжна - Адель Хайд
— Ну что головой вертишь? — прозвучало в обычной язвительной манере князя Голицына.
— Здрасти, — только и успела сказать Стася
— Здрасти, — ещё более язвительно произнёс Голицын, — чем голову свою забила, третий день пробиться не могу. Сколько говорил, утречком на пробежку, голова опустеет и мысли умные придут.
— Так, я… — попыталась сказать Стася, внутренне осознав, как ей не хватало этого язвительного тона Андрея Васильевича.
— Я, я… эх, «железная» значит, — язвительность сменилась на усталость в голосе:
— Стася, ситуация очень тяжёлая, мне осталось немного, знаешь, каждый выход стоит мне десятки лет, поэтому выходить не могу, а отсюда много мне сделать не получится. Сил много потратил пока Дракона твоего вытаскивал. Слушай внимательно. Бахи будут под зельем, Пеплона постаралась. Второй день им разливают. Боли не будут чувствовать, никакие убеждения не помогут. Только сила твоя и Триады сможет помочь. Плохо, что воды нет, получилось бы быстрее, но что есть, то есть. Смотри себя не выжги. Помни, у тебя вся сила двенадцати, распределяй как учил. И да, это не последняя битва, самое сложное впереди.
Лицо Голицына начало бледнеть. Стася крикнула: — как Кремль разминировать?
— Используй Триаду, — ответил Голицын, и уже исчезая прозвучало: — с Алёшей всё в порядке, слежу.
Стася открыла глаза. Вот же снова новые задачи. Собралась. Уже было не до этикета. Надела брюки, блузу, поверх тёплый жилет, взяла куртку. Волосы собрала в косу, заплела французскую, чтобы не растрепались быстро, и спустилась вниз.
Триада и все Урусовы уже были там, завтракали все вместе, только мужчины, детей и женщин не было, рано только начало светать. За столом Стася увидела незнакомого молодого человека. Кого-то он ей напоминал.
Все встали, приветствуя княжну.
Урусов старший, Алексей Никитич, обратился к ней:
— Анастасия Николаевна, позвольте представить вам главу Восточного флота, князя Воронцова Михаила Семёновича.
Князь Воронцов впился глазами в лицо княжны и чётко по-военному кивнул. Стася подошла близко и взглянула в сине-зелёные, цвета тёплого моря, глаза князя, словно что-то пытаясь найти. Отметила фамильное сходство с отцом и старшим братом. Краем уха услышала недовольное сопение Никиты Урусова за спиной.
Князь Воронцов младший, был также мощен, атлетичен и высок, как и остальные сыновья княжеских родов. Брюнет, высокий лоб, яркие сине-зелёного цвета глаза, яркость говорила о силе магии. И магия у князя была сильна. Стася покосилась на Дракона, его глаза тоже выдавали его магию, но, если у князя Троекурова глаза светились холодным оттенком синевы, то у Воронцова, цвет был тёплый. Крупный нос, чувственные полные губы.
«Красивый какой, — подумала Стася, — и не скажешь, что князь целым флотом командует». А вслух сказала:
— Добро пожаловать, князь Михаил Семёнович, рада, что и вы присоединились
Стася протянула руку, рассчитывая, что прикосновение даст понять, что привело князя, но ничего не почувствовала. Вот и думай, то ли он настолько силён, что прочитать его нельзя, то ли она после «разговора» с Голицыным ментально устала.
«Значит будем спрашивать», — решила Стася
Конечно, по этикету надо было дать всем время поесть, но Стася сама ела быстро, и полностью соблюдать этикет не было возможности, время военное.
— Какими судьбами к нам, Михаил Семёнович, — спросила Стася и не отдала, что князь Воронцов ответит настолько открыто при всех:
— Приснились вы мне, Анастасия Николаевна, и звать изволили.
Стася почувствовала волну негодования, пришедшую от Никиты Урусова.
— Вы бы, князь, про свои фантазии так громко не рассказывали, — высказался Медведь, не выдержав.
— Почему про фантазии? — спросил Воронцов, — я ничего предосудительного не увидел, Анастасия Николаевна стояла на палубе, и чётко совершенно сказала, что ждёт.
— Что-то странного ещё с вами не происходило? — спросила Стася, понимая, что возможно боги не оставили Россиму и полная Триада будет собрана
Воронцов поперхнулся, растерянно оглянулся на остальных, но увидев, что все смотрят выжидательно и серьёзно сказал:
— Не знаю, имеет ли это отношение к тому, что вы мне приснились, а только у меня появился знак.
— Кто? — подалась Стася вперёд
— Дракон, — словно камень упал, прозвучало в тишине, потому что никто уже не жевал, все взгляды были устремлены на Воронцова.
На несколько мгновений возникла напряжённая тишина.
Потом Урусов старший откашлялся и произнёс:
— Да, интересная ситуация получается
Стася заметила злой взгляд Троекурова и почти такой же взгляд Никиты Урусова на Воронцова.
Стася подумала, что вот ей только дуэлей в Триаде не хватало.
Встала, заставляя этим подняться и остальных, и произнесла, разбивая напряжение:
— Господа, со мной связался князь Голицын Андрей Васильевич, у нас в Острогарде большая проблема. Предлагаю все ваши вопросы к князю Воронцову перенести на потом. Сейчас поедем, хочу со всеми главами родов сразу обсудить.
Глава 3
Лестросса
После изучения папки, которую передал ему Демидов, Константин долго сидел, задумавшись.
В папке Демидова был план… по разрушению существующего порядка. План был настолько грандиозный, что у Константина возникло чувство нереальности.
У кого настолько изощрённый ум, что он такое придумал. И если такие люди есть в Россимской империи, то он бы на месте Пеплоны, да и всего Альянса, двадцать пять раз подумал, прежде чем связываться с такой страной.
А ещё Константин подумал о том, что будет, если он откажется. Как быстро произойдёт смена династии в Лестроссе, учитывая, что у него нет наследника.
Недаром, ох, недаром Демидов сказал: —«Если не готовы, князь, папку лучше не открывайте. Закрыть потом вряд ли получится»
И вот теперь Константин сидел и смотрел на папку, понимая, что в одном права Россимская княжна. При такой ситуации, в которую империю поставил Альянс, годами подтачивая её основание и, вырастив целую когорту тех, для кого подчинение княжеской власти, просто устаревший атрибут, действительно «либо вы с нами, либо вы против нас».
И княжна даже была готова скрепить союз между странами браком.
Дверь в кабинет князя отворилась, он вскинул голову: «Кто посмел?». Но это оказалась матушка.
Паулина фон Меттерних сильно сдала после смерти князя. Конечно, чужим это было мало заметно, княгиня по-прежнему была красива, даже в своём возрасте, элегантна и ухожена. Вот только глаза потухли, не было в них прежнего задора, когда княгиня знала, что её Венцель поддержит пикировку, если княгине вдруг придёт в голову «поскандалить».
Константин захлопнул папку, не желая втягивать мать во всю эту историю. Но княгиня, прошла в кабинет, присела за стол и утвердительно произнесла:
— К тебе
