Хозяин вернулся 2 (СИ) - Максимушкин Андрей Владимирович

Глаза дамы расширились при виде подарка.

— Коля, я не могу принять. Это очень дорого, — Лена с сожалением поставила на стол шкатулку. На бархате искрились изящные серьги и подвеска благородного металла с крупными чистейшей воды сапфирами и бриллиантами. Вокруг них свилась золотая цепочка.

— Лена, я специально за ними летал в Конго. Только для тебя, любимая, — слово произнесено.

— Но это слишком дорого. Ты сумасшедший, — глаза мужчины и женщины встретились. — Как ты меня назвал?

— Любимая. Я тебя люблю, — прозвучало четко и однозначно. — Лена, это самое малое, что я могу и должен для тебя сделать.

— Я тебя люблю, Коля, — тот самый ответ, которого князь так ждал и так страшился.

Половой с разносом и напитками замер в двух шагах от столика, не желая разрушить момент встречи.

— Я тебя полюбила еще тогда, когда ты примчался в Царское Село с букетом, — глаза Лены светились счастьем. — Ты настоящий.

Вместо ответа Николай достал и раскрыл коробочку с простым платиновым кольцом.

— Елена Владимировна, прошу тебя стать моей женой, единственной и неповторимой до конца жизни.

— Я готова согласиться, но ты понимаешь, что это морганатический брак?

— Это не важно. Для меня не важно, а остальные примут. Лена, если ты не уверена, скажи, что я могу сделать, чтоб развеять сомнения?

— Ты сам не пожалеешь? Знаешь с кем связался? — она испытывала, в душе барышня даже не мечтала о таком.

— Знаю. Не жалею.

— Родители примут?

— Примут. Ты знаешь, Романовы всегда выбирают самых лучших и единственных. Происхождение значения не имеет, — Николай говорил спокойным тоном, он не уговаривал, уговоры бесполезны, он принял решение, в этот момент на душе стало легко и спокойно. — Если твои родители будут против, я сделаю все чтоб их убедить.

— Ты с ними так и не познакомился.

— Значит, надо исправить. Лена?

— Я согласна, Коля. Конечно согласна, единственный мой и любимый.

Когда они выходили из ресторана, на улице давно стемнело. Погода непонятная, недавнее похолодание сменилось оттепелью. Им обоим было не до того. Николай готов был послать всех к черту и снять гостиницу до утра. Он знал, Лену уговаривать не нужно. Сама еле сдерживается, чтоб не повиснуть у него на шее и не расплавиться в жарких объятьях. Князя держало одно. Нет не одна сила воли, а понимание: рядом с ним будущая княгиня Романова и будущая мать его детей. Все должно пройти по высшему разряду.

На противоположной стороне улицы стояла машина с заведенным двигателем, темного цвета «Гелендваген». Николай открыл Лене дверцу, помогая барышне сесть прижал к себе и впился в губы поцелуем. В порыве страсти он ударился головой о дверцу. Неловкость заставила повернуться. В этот миг краем глаза князь увидел, как у «Гелендвагена» опустилось стекло задней дверцы, в проеме показался ствол автомата или штурмового карабина.

Их спасло чудо. Князь рванул даму из машины, бросил на асфальт и упал сверху. Загрохотал пистолет-пулемет, очередь прошла над головой, пули впивались в борта машины, колотили стекла. Чертовы зимняя куртка и костюм! Николай запутался в одежде пока вытаскивал пистолет. Лена успела первой. Пока князь рвал ствол из кобуры, госпожа унтер-офицер стреляла с колена по машине террористов.

Внедорожник с ревом сорвался с места. Князь подхватил Лену за талию и прыгнул с ней за капот. Машина террористов с ревом промчалась буквально впритирку к «Егерю» князя. Фары, габариты не горят, номер не видно. Николай наудачу выпустил обойму в корму машины. Хоть так.

— Лена, ты как?

— Живая. Плечо жжет.

Рукав шинели разорван. Николай усадил барышню перед машиной, помог снять шинель. Лена только зашипела, стиснув зубы. Рукав свитера намок от крови.

Петергоф маленький городок. Через считанные минуты на улочке было не протолкнуться от машин, деятельных людей в форме, казаков, бойцов офицеров Женского полка.

— Лена, прости, что так получилось, — Николай держал обеими руками ладошку любимой.

Сама Лена на носилках, на правом плече белеет повязка. Двое санитаров недовольно косятся на князя, но опасаются намекнуть, что пора бы закругляться, раненную ждет машина.

— Мелочи. Царапина.

— Они в меня стреляли. Прости, любимая.

— Ваше высочество, — вмешался офицер в форме с погонами жандармского ротмистра. — Позвольте несколько вопросов для протокола.

Глава 19

22 декабря 2025.

Такие Рождество и Новый год не забываются. На утро после происшествия в Петергофе Николаю позвонил сам император. Сначала искренне поинтересовался здоровьем и состоянием не только князя, но и унтер-офицера Головиной, затем сделал внушение.

— Твоей дурной башке повезло. Ты сам понял, что тебя вели?

— Не сразу сообразил. До сих пор не понимаю, как они меня выследили.

— Жандармы с твоей машины сняли «маяк».

Оставалось только молчать и стиснуть кулаки. Прохлопал. Раззява!

Весь последний день отпуска князь метался как белка в колесе. Сначала в императорскую больницу на Крапивинской улице. Хорошо, соратники по Управлению подсуетились и отправили своему начальнику служебное авто.

В больнице Николая успокоили. Ранение по касательной. Кость не задета. Это если не считать пары ушибов и ободранной коленки, результат падения на асфальт. Зато здесь же у Справочной Николая заметила госпожа полковник Трубецкая.

— Добрый день, ваше высокоблагородие, — князь поздоровался первым.

— Здравствуй, крестничек, — Евгения Георгиевна смерила собеседника взглядом. — Повезло тебе вчера. Повезло, что с Леной все хорошо.

— Всем повезло, — в голосе князя чувствовался лед. — Повезло, что обошлось. Террористы в двух шагах от царской резиденции. Вокруг своры волкодавов, Конвой. Рядом воинские части расквартированы. У полиции и спецуры городок под приглядом. Спокойно пришли, постреляли, ушли.

— Повезло, — закончила Трубецкая. Теперь она смотрела на князя с уважением. — Хорошо, террористов поймают. У меня к вам, ваше высочество, другой вопрос.

— У меня к вам просьба, — Николай кивнул в направлении свободного пространства перед лестницей.

— Что вы вчера делали в ресторане и куда собирались ехать дальше?

— Ужинали, — парировал князь. — А дальше у меня к вам просьба, ваше высокоблагородие. Мне нужно чтоб вы помогли организовать встречу и представили меня родителям Елены Владимировны. Завтра на службе разберусь с делами и выкрою день после Рождества слетать в Ярославль.

— Ну, ты даешь, — Трубецкая покачала головой и бросила на Николая восхищенный взгляд. — Последнее самое простое. Благодаря твоей дури, Головины летят в Петербург. Я отправлю взводного фельдфебеля встречать.

Последнее совершенно не удивительно. Все же Особый Женский часть специфическая. Со стороны может казаться женским монастырем, но по сути куда ближе к рыцарскому ордену. Одна большая семья, и это не шутка.

Очень не хотелось, но к жандармам ехать пришлось до обеда. На дворе воскресный день, но кому это мешает? Князю пришлось еще раз вспомнить под запись события. Здесь же его ознакомили с результатами баллистической экспертизы.

— Стреляете хорошо. Вы у нас второй раз за год проходите по делу, — заметил снимавший показания поручик.

— Я как-то не стремлюсь.

— Все ваши восемь пуль нашли в машине террористов.

— Их остановили?

— Взяли в Ораниенбауме. Я говорю, вашу восьмую пулю выковыривали из спины стрелка. Очень хорошо стреляете и патрон мощный.

Последнее замечание несколько улучшило настроение князя. Не на долго. После того как следователь разложил на столе фотографии машины, лицо князя накрыла тень гнева.

— Страховка полная?

— Нет. Только автоответственность. Ну, гады! — вырвалось со всем чувством. — На каторге найду и закопаю.

— Желание хорошее. Но не получится у вас, ваше высочество. Вы же на государевой службе? Чин и должность серьезные? Да еще князь крови? Нет такого адвоката, что сможет им веревку на каторгу заменить.