Моя Академия 7 - Евгений Син

Ставлю диагностический глиф на то же место, где до этого был лечебный. Попробую начать с самого первого, который подсветил Пилюлькин. Начинаю представлять. Всё происходит штатно, и глиф спокойно встаёт, не вызывая никаких лишних реакций.

— Теперь попробуй другой, — говорит Генрих Олегович.

Без лишнего промедления делаю все, что просит директор.

— И давай третий, — просит он.

Всё проходит нормально. Никаких лишних проявлений, тело тоже не отзывается.

— Видишь, с глифами всё в порядке, — поясняет Генрих Олегович. — Ты можешь спокойно ими пользоваться.

— Да, — перевожу дух. — Похоже, четвертый лечебный вызвал странную реакцию.

— Знаешь что? Давай ты пока не будешь слушать советы моего брата, — продолжает директор. — Для начала я с ним поговорю. Твоя реакция слишком острая, и про такое я никогда не слышал. У меня не получится быть рядом во время всех твоих тренировок.

— Безусловно, Генрих Олегович, — соглашаюсь. — Без контроля преподавателей, я, пожалуй, больше не рискну. Мы, кстати, ещё не в Академии?

— Нет, — произносит директор. — Нам ещё четверть часа, не меньше. Вездеход едет быстро, но, к сожалению, не телепортирует.

Получается, что наш путь занимает примерно час, как и в прошлый раз. Значит, вездеход едет не особо быстрее. А ведь поначалу показалось, что мы движемся быстро.

— По ходу, уровень загрузки этих машин ни на что не влияет, — делает вывод Генрих Олегович. Видимо, он тоже ожидал, что мы приедем быстрее.

Окончательно прихожу в себя под надзором директора, и проводить новые эксперименты пока не собираюсь. Для начала нужно постараться отвлечься от того, что произошло. Всё же нестандартный результат. Совсем не то, чего ожидал.

Бездумно смотрю в иллюминатор между пассажирским и водительским отсеком. Стараюсь пока ни о чем не думать и разгрузить подсознание. Тело всё еще отзывается тянущей болью — да уж, если бы не техники директора, неизвестно, чем могло закончиться. Довольно опасное состояние после обычной тренировки концентрации. Так быть не должно.

— Смотри-ка, сколько вокруг живности, — показывает в окно директор. Он тоже старается меня отвлечь. Это сейчас необходимо.

Проезжаем по среднему поясу и тут все немного иначе, чем в первый раз. Зверья вокруг сильно больше, чем должно быть по всем законам биологии. Наблюдаю за разбегающимися с нашего пути тварями.

Отвлечься никак не выходит. Разум постоянно возвращается к ситуации. Аккуратно касается мысли о глифе восстановления и словно одёргивается. Стараюсь не брать на себя ничего лишнего, но полностью уйти от навязчивых мыслей пока не получается.

Понимаю, что при любом следующем подобном опыте с глифами всё равно придётся идти к Пилюлькину или к директору, чтобы они проконтролировали. Надо разбираться — забыть о технике не выход. Слишком большой потенциал. Да и то, что какой-то знак может так сильно выбить меня из нормального сознания — не дело. Директор с беспокойством поглядывает на меня, но пока не лезет. До Академии остаётся всего ничего. Глубоко дышу и смотрю, что происходит снаружи.

Глава 14

Знакомимся с новым преподом

Наконец в неровном свете фар проступают стены Академии.

— Генрих Олегович, у меня сложилась плохая традиция появляться в Академии в вашем обществе только ночью, — смеюсь.

— Да, Орлов, традиция действительно так себе, — соглашается со мной директор. — Но пока что того требуют обстоятельства.

— Несмотря на это, мне нравится, с чем я каждый раз возвращаюсь обратно, — намекаю на полученные знания.

— Рад, — без эмоций отвечает директор. — Но, если честно, я считаю, что брат зря даёт тебе продвинутое обучение — ты ещё не освоил основы. Слишком рано. И сегодняшний случай, как мне кажется, очень показательный. Имей в виду, прихоти Юры всегда заканчиваются чем-то подобным. Он невнимательно относится к анализу — рассмотрел часть твоих способностей и решил нагрузить студента-первокурсника всем, что под руку попадется. Его правота только в одном: ему действительно рановато работать преподавателем.

— Вы же сами приглашали его в Академию? — напоминаю.

— Потому что знаю, как его это раздражает, — грустно усмехается Генрих Олегович. — Считай, таким образом я вас оберегаю. Как ты заметил, мой брат любит сделать что-нибудь назло. Исход его обычно не интересует. Подпускать его к студентам — крайне дурная затея. Думаю, ты успел заметить на своем опыте.

— Да уж, — соглашаюсь. Отрицать это глупо.

Думаю, имперский маг не хотел меня проверять и уж тем более как-то мне навредить — просто действительно не подумал о последствиях. Видимо, на других уровнях взаимодействия с собственными силами эта техника работает по-другому. Мне теперь, конечно, не узнать. По крайней, мере прямо сегодня.

Не попробовать технику мага тоже не мог — тем более, у меня почти получилось — просто я пока не знаю, что конкретно. Опаска обращаться к тому самому глифу целительства так и остается висеть в подсознании.

— Я, пожалуй, пойду, — говорю директору, как только мы заезжаем в ворота Академии.

— Да, Орлов, — устало соглашается он. — Сомневаюсь, что случится ещё что-нибудь серьёзное — да ещё такое, что придётся привлекать студента, — усмехается директор.

— Всё уже случилось, — говорю.

— Кроме тебя, никто бы не справился, — директор будто извиняется передо мной. — Даже не сомневайся, Академия не забудет твоей помощи.

Прощаемся с Генрихом Олеговичем, и захожу в здание Академии.

Слышу, как за моей спиной заводится аппарат. Вездеход рычит и уезжает обратно в зону зачистки. Видимо, сегодня бойцы батальона не останутся на отдых и даже не выпьют по кружке чая. Сейчас, ради короткого перерыва, оформлять бумаги наверняка никто не хочет. А военные, как я понял, отчитываются за каждую задержку. В принципе, до расположения тут недалеко. А сейчас ночь. Максимум, что им предложат в нашей столовой — разогреть уже приготовленную еду и, в лучшем случае, чашечку кофе. Вряд ли ради этого стоит задерживаться поздней ночью.

Иду по коридору и не чувствую опасности — после долины непривычное ощущение. Там постоянно метались молнии, играло пламя и пытались дотянуться монстры. Стены Академии становятся всё более домашними. Здесь меня, кроме паутинников и засадников никто не доставал.

Кажется, что прошло далеко не полдня, а по крайней мере неделя. Время снова растягивается.

Поднимаюсь в свою комнату. Первое, что бросается в глаза, — две половинки скорлупы от оболочки существа. Рядом никого — судя по