Моя Академия 7 - Евгений Син
Только оба военных скрываются за дверями ангара, как у меня в сумке пиликает информер. Кажется нам включают прием. Удивляюсь — мне давным-давно никто не писал. Ещё больше удивляюсь, когда вижу, от кого пришло сообщение.
Ариадна.
Глава 13
Провожу опыт
Это неожиданно, с учётом того, как жёстко контролируют учебное заведение менталистов. Наша Академия даже в сравнение не идет — нам хотя бы можно изредка контактировать с людьми из прошлой жизни. Да, не у всех есть возможность звонить или писать сообщения, как сказал директор, но мне же как-то удалось связаться с юристом. Как говорится, сложно, но можно. У менталистов, судя по той информации, которую я слышал, полный запрет на общение с внешним миром.
Хочется прочитать письмо прямо сейчас — банально интересно, что могла написать Ариадна. Но у меня сейчас нет возможности взять информер в руки и уткнуться в него на пару минут — в ангар подгоняют долгожданный вездеход.
Мы грузимся в пассажирский отсек — ничего нового.
Юрий Олегович уходит из ангара вместе с Цветковым. Тот слегка виновато смотрит на директора и разводит руками. Тут всё понятно. Имперский маг — это какое-никакое начальство, пусть даже из другой вертикали подчинения. Он в любом случае стоит выше, чем непосредственное начальство самого Цветкова.
Вездеход подготавливают к выезду за каких-то пять минут. В этот раз с нами нет ни огромных контейнеров, ни дополнительного груза, в том числе коконов с зараженными бойцами. Мы едем в полупустом вездеходе, который выделили специально под нас.
— Сегодня едем повеселее, — директор замечает немалую скорость вездехода. — Вот, что значит без перегруза.
— Если с нами не отправили новую партию бойцов, значит, всё спокойно? — уточняю.
— Нет, это значит, что пока справляются своими силами, — качает головой директор. — Да и они не дураки проворачивать подобное в присутствии имперского мага, несмотря на то, что он неофициально знает о ситуации.
Звучит логично. Никаких гарантий, что на днях нам с Пилюлькиным не прилетит очередная срочная работа. Иллюзий по этому поводу стараюсь не строить. Хотя и надеюсь на обратное — вроде бы выход из этой проблемы общими усилиями уже намечен. Утыкаюсь в окно — сегодня наблюдать за тем, что происходит снаружи проще, чем в прошлый раз. Большая часть лобового стекла открыта.
— Орлов, посиди, выдохни. Потом задашь все вопросы, — говорит директор и погружается в свои мысли.
В этом прекрасно его понимаю — его брат спонтанно уничтожил почти всех монстров. Очевидно, что там сейчас происходит не просто уничтожение одной, пусть даже очень ценной популяции. Всё несколько серьезнее.
Понятно, почему директор столь озабочен — на него внезапно свалилась дополнительная ответственность.
Если посмотреть на происходящее отстраненно, ясно одно: есть опасность от распространения непонятного процесса в сторону Академии. Директору, вероятнее всего, придется проследить и приложить силы, чтобы эта опасность так и осталась мнимой. Много кому рассказывать тоже нельзя. В лучшем случае, получится собрать команду преподавателей, чтобы отслеживать текущую обстановку.
— Мы, если что, всегда готовы помочь, — на всякий случай говорю ему.
— Спасибо, Ларион, знаю, — кивает директор и в очередной раз приподнимается с места, чтобы глянуть в окно и посмотреть, где мы едем.
Ему определенно хочется попасть в Академию быстрее, но, похоже, самый быстрый транспорт по такой непростой местности, всё-таки вездеход. Больше не отвлекаю мага. У меня у самого есть, о чём подумать.
Для начала открываю письмо. Текста немного — всего несколько строчек. Сразу же сквозит легкий намёк, что письмо перлюстрируется. Видимо, Ариадна именно поэтому пишет так коротко.
Не смотря на объём письма, девушка доносит важную информацию. За внутренние успехи ей дали два дня отпуска в родном городе. Ариадна спрашивает, смогу ли я с ней встретиться. Причем, свои дальнейшие планы девушка строит исходя из моего ответа.
Вот так новости. В голове крутится сразу несколько вопросов. Главный из них — почему девушка в свой первый выходной просит нашей встречи? Если правильно помню ощущения из госпиталя, у неё, вроде как, был молодой человек. Отношения, чувства и всё в таком духе. Не логичнее ли для начала встретиться с ним? Хотя откуда мне знать, что у них могло произойти за время обучения? Любовь любовью, а обучение и серьезные проблемы — это совсем другой уровень. Следовательно, девушка хочет со мной поговорить не просто так.
Набрасываю пару строк в ответ. Соглашаюсь на встречу и говорю, что как раз в этот день буду в городе. Тут немного лукавлю — отпустить меня в город посреди недели еще никто не обещал. Во-первых, снова пропущу занятия, во-вторых, могут возникнуть непредвиденные дела. С другой стороны, после нашего похода с Генрихом Олеговичем и его братом, поездка в город — не самая большая просьба. Чувствую одно — встретиться с Ариадной точно стоит.
Еще раз перечитываю небольшое письмо. Между строк улавливаю небольшой намек — кое-что из своего прошлого она все-таки вспоминает. Это тоже нужно обсудить. Вот так просто планирую неожиданную для себя поездку.
— Генрих Олегович, — всё-таки отвлекаю директора от раздумий. — У меня тут появились срочные дела в городе.
— Поздравляю, Орлов, а я тут при чем? — удивляется Генрих Олегович. — Покупаешь билет на дирижабль, ждешь выходного, и вперед. Мне ли тебя учить? На выходных мы не вправе привлекать студентов без их согласия.
— В том и дело, — уточняю — Мне нужно смотаться туда-обратно в будний день. Рано утром в город, вечером вернусь в Академию. Дело срочное и не терпит отлагательств, — добавляю для полноты картины.
Директор сейчас не в том состоянии, чтобы меня расспрашивать — слишком много своих забот. Но, тем не менее, Генрих Олегович ненадолго задумывается.
— Если в этот день нет занятий у физрука, тогда можешь лететь, — озвучивает он свое решение. — По целительству сам сможешь перенести лекцию — просто поговоришь с Пилюлькиным. Но если занятия на полигоне, тут я тебе не помогу. Отпустить — отпущу, но преподаватель вряд ли оценит. Придется потом решать проблемы самому, понял?
— Спасибо, Генрих Олегович, вы правда очень выручили, — благодарю директора.
Одна проблема решена. Возвращаюсь к более серьезному вопросу. У меня из головы никак не выходит практика глифов, о которой рассказал Юрий Олегович. Сложность даже не в самой работе, а в правильном выборе.
Хм. Пилюлькин словно заранее знал, что мне
