Моя Академия 7 - Евгений Син
Кстати, повторить могу еще и несколько других глифов, которые успел увидеть в исполнении Пилюлькина. Но есть небольшой нюанс — он мне их не подсвечивал, поэтому могут возникнуть вопросы, как я о них узнал. Преподаватели, кажется, только предполагают мои возможности видеть магию — наверняка никто из них не знает. По крайней мере, Пилюлькин неспроста подсвечивал мне нужные глифы. Знал бы, что я вижу магию — не тратил бы силы. Пусть лучше так и остается.
Итак, у меня есть четыре разных техники — три диагностические и один глиф точно лечебный, но не совсем понятно — с регенерацией или обычный. Пояснений Пилюлькин тогда не дал. Придется пробовать на практике.
Больше всего меня беспокоит проблема выбора. Всё-таки каждый день нужно выбирать одну конкретную технику на период постоянного использования. Думаю не долго. Беру самый полезный для себя глиф, который относится к целительству, восстановлению или регенерации. Активное целительство еще никому не помешало.
Диагностику, например, можно делать без тренировок, просто в спокойных условиях. Глифы можно создавать спокойно, без спешки. Да и выучил я их уже неплохо. А вот глиф предполагаемого восстановления может пригодиться в любой момент. Знать его не помешает.
К тому же, у меня уже есть неплохая защита и атака. А вот восстановления и разведки — нет. С разведкой, конечно, еще сложнее — если попрошу директора показать еще и этот глиф, сейчас точно откажет. Нет особой мотивации. Но, ничего. Подождем.
Оба брата с разведкой знакомы не понаслышке, это точно. Во-первых, они упоминали неких вестников, а, во-вторых, что один, что другой знали заранее, что к нам приближается вездеход бойцов зачистки. Следовательно, использовали что-то из подобного арсенала.
Но все равно, для начала придется повозиться с уже знакомыми глифами. Если у меня получится, то выйдет неплохое подспорье для всей нашей группы. Но, прежде чем учить остальных ребят, нужно понять, как и что работает. Нужно же мне на что-то опираться.
Ещё какое-то время мы проведем в дороге. Пока не передумал, закрываю глаза, погружаясь в темноту. Под веками медленно рисую глиф, который запомнил при работе в целительской. Тщательно следую рекомендациям Юрия Олеговича и просто слежу за глифом — чтобы он не пропадал у меня из вида. Я понимал, что будет сложно, но не предполагал, что настолько.
Стараюсь постоянно сохранять рисунок на периферии разума.
За этот час я понимаю, почему так мало народу пользуется подобным способом усиления. И совершенно не догадываюсь, почему имперский маг не предупредил о последствиях. Возможно, он сам ничего подобного не испытывал, и проявилась моя личная реакция на тренировку. Что, кстати, тоже возможно.
Представляю глиф внутри разума во всех подробностях.
Первую четверть часа знак почти ничем не отличается от мысли, на которой сложно сконцентрироваться. Гоняешь эту неспокойную мысль туда-сюда, постоянно упуская, но тут спасает навык концентрации. Знак сначала незначительно цепляет внимание, превращаясь в самостоятельный. Через какое-то незначительное время — в моём случае хватает нескольких минут — перестаёшь думать о чём-либо другом.
Глиф заполняет практически весь разум. Очень пригождается наследие Кольцова — контроль дается мне значительно лучше, чем остальным людям. Есть у меня лёгкое подозрение, что потеряться в наплыве образов и ощущений после формирования глифа — раз плюнуть. Они открываются с особой яркостью, будто переманивая на себя внимание.
Кажется, что смотрю на невероятно яркое солнце сквозь тоненькую щёлочку глифа. В какой-то момент, сияющее пространство раскрывается, заливая буквально весь разум светом. Мысли и ощущения парализует.
Прихожу в себя на полу вездехода. Дышу с трудом. Рядом стоит директор — он аккуратно приподнимает мою голову. Тело гудит, как после затяжного марафона. Жуткое обезвоживание. Воздух вырывается из легких с неприятными хрипами.
Генрих Олегович помогает мне подняться на сиденье. Вцепляюсь в поручень, стараясь понять, в чем дело. За окнами ничего не происходит, в кабине тоже.
— Что произошло, Орлов? — с беспокойством спрашивает директор.
Качаю головой и никак не могу собраться с мыслями. Силюсь вспомнить, что случилось.
Так, я планировал начать отработку техники, которую посоветовал имперский маг. Выбрал глиф, потом пошел по шагам, и. и тут провал. Яркая вспышка и полнейшая бесконтрольность.
— Сколько я находился без сознания? — задаю вопрос и осматриваюсь. Зрение в порядке, слух тоже. Мышцы ломит — но это поправимо.
Щеки горят. Кажется директор ударял меня по щекам, чтобы привести в сознание. Тело местами спонтанно дергается, словно попадаю под шоковое заклинание.
— Несколько минут, не более того. Так, что всё-таки случилось, ты расскажешь? — взволнованно спрашивает Генрих Олегович.
Похоже, мне помогает не только наследие Кольцова. Чувствую, как внутри расходится волна лечебной техники.
— Я пока не очень понимаю, — признаюсь, тяжело дыша и так же тяжело соображая. — Меня словно… Нет, не так. Я будто просыпаюсь и прихожу в себя после ночного кошмара, про который ничего не помню. В голове только остаточные воспоминания. И полный провал в памяти — не могу сказать, что со мной произошло.
— Не понимаю. — Директор внимательно слушает. — Но ты продолжай.
Снова смотрю по сторонам.
— Я сам упал? — спрашиваю директора.
— Да, — подтверждает он. — Ты вскрикнул и упал. Будто из тебя выкачивали силу. Я успел влить в твоё тело техники противошокового, восстановления и регенерации. Потом ты, в общем-то, сам пришёл в себя. Что ты сделал, Орлов? — повторяет свой вопрос директор.
— Просто последовал совету вашего брата, — объясняю. — Использовал новую технику для отработки глифа.
— Понятно. Я ведь так и думал, что его очередная затея не закончится ничем хорошим, — с досадой вздыхает Генрих Олегович. — Всё это требует дальнейших исследований. Больше не трогай тот глиф, с которым работал. Ясно? Попробуй другой — любой, который ты знаешь.
— Ну… Если честно, немного опасаюсь, — произношу с сомнением. Ноги гудят.
— Чего опасаешься? — спрашивает Генрих Олегович, будто только что ничего странного не произошло.
— Я потерялся на несколько минут, — размышляю. — Вдруг, если пойду дальше, то и провалы в памяти растянутся?
— Если что, я буду рядом, — успокаивает меня директор. — Мы вытянем абсолютно любую ситуацию. Просто нужно, чтобы твои опасения не закрепились, иначе потом будет сложно работать с магией. Давай,
