Храм Великой Матери - Александр Шуравин
— Стоп. Давай сначала, — ее властная рука поднялась, останавливая его поток речи. И, несмотря на гнев, Сергей уловил в ее голосе едва заметные нотки заинтересованности, словно сквозь ледяную корку пробивался росток любопытства. — Ты говоришь, что крысы способны влюбляться в своих… сородичей, прямо как люди? И что эту привязанность можно использовать для управления ими?
— Именно! — Сергей почувствовал прилив уверенности, видя, что его слова достигли цели.
— Ни разу не слышала о таком, — Великая Мать задумчиво прищурилась. — Хотя… возможно, если какой-нибудь маг и обнаружил подобную хитрость, он молчит об этом в тряпочку, оберегая свое преимущество. Допустим. Как это можно использовать? Ты всерьез полагаешь, что крысы по снегу добегут до Клезбурга?
— Нет, конечно, — Сергей поспешно покачал головой. — Их придется привезти. В клетках, в специальных контейнерах, или как-то еще, скрытно.
— Ладно, с этим что-нибудь придумаем, — Великая Мать отмахнулась, словно от назойливой мухи. — Ты сможешь управлять крысами, когда они будут в городе? И так, чтобы тебя не засекли другие маги? Клезонцы тоже не дураки, у них есть свои способы обнаружения чужого влияния.
Сергей задумался. Это был ключевой вопрос.
— Возможно, управлять даже не придется, — ответил он, осторожно подбирая слова. — Крысы — умные животные, они сами смогут найти дорогу, в том числе и вернуться к месту сбора. Моя роль будет скорее в передаче им задачи и получении информации. Это снизит риск обнаружения.
— Ты уверен? — ее голос снова стал строгим и холодным, и от этого по коже Звягинцева буквально побежали мурашки.
В ее взгляде читалось требование абсолютной честности.
— Нет, — искренне ответил Звягинцев, глядя ей прямо в глаза. — Нужно сначала… провести эксперимент. Убедиться, что эта тактика работает в реальных условиях, прежде чем рисковать чем-то большим.
Великая Мать откинулась на спинку трона, ее взгляд устремился куда-то вдаль, словно она просматривала невидимые нити будущего. Пальцы, до этого сжатые в кулаки, расслабились и легко постукивали по подлокотнику. На мгновение в зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием масляных ламп.
— Ты прав, — наконец произнесла она, и ее голос, до этого пронизанный холодом, смягчился, приобретая нотки задумчивости, но стальная решимость по-прежнему звенела в каждом слове. — В нашем деле риск — неизбежный спутник, Сергей. Но ставка слишком высока, чтобы пренебрегать даже призрачной возможностью. Если твои крысы, эти неприметные создания, действительно смогут проникнуть незамеченными в самые потаенные уголки Клезбурга, миновать неприступные стены королевского дворца и лабиринты других городов, собирая сведения о передвижении войск, о планах магов, о настроениях народа… это будет не просто полезно. Это станет бесценным оружием, ключом к победе, которого у нас до сих пор не было.
Она выпрямилась, и ее взгляд вновь стал пронзительным, но уже без прежней ледяной враждебности. В нем читалось сложное сочетание прагматизма, надежды и едва уловимого любопытства.
— Что ж, — продолжила Великая Мать, — приступай к своим изысканиям. Я выделю тебе все необходимое для экспериментов. Но… не забывай, у тебя есть и другая задача: «скорпионы». Они — наша надежда, осязаемая сила, и работа над ними не должна останавливаться. Я жду от тебя результатов, Сергей. И быстро. Как можно быстрее. Время не ждет.
Интерлюдия 4
Элориан отпустил кучера, велев ждать на главной площади, и углубился в лабиринт городских улочек. Здесь, в районе Доков, нищенские лачуги, сколоченные из гнилых досок, прижимались к задворкам добротных каменных домов зажиточных горожан, создавая резкий, гнетущий контраст.
Он остановился перед трактиром «Кривой Крюк». Массивная дубовая дверь, истертая сотнями рук, была обита потемневшей медью. Когда Элориан толкнул ее, в нос ударил густой, удушливый запах: смесь прокисшего эля, дешевого табака, немытых тел и жира, впитавшегося в пол.
В полумраке, едва рассеиваемом тусклыми масляными лампами, сидели женщины. Их платья были вызывающе яркими, но давно потеряли свежесть. Разношерстная компания, от юных, наивно-раскрашенных девиц до зрелых, с потухшим взглядом, они немедленно устремили на Элориана профессионально томные, оценивающие взгляды.
— Как обычно, Арриину? — Голос хозяйки, пышнотелой женщины в темно-синем, засаленном сарафане, был низким и хриплым, как у старого боцмана. Ее круглое, румяное лицо украшала россыпь бородавок.
— Да, — коротко кивнул Элориан, его тонкий нос брезгливо дернулся от запаха.
— Она ждет вас наверху, Элориан.
Тот поднялся по узкой, круто уходящей вверх лестнице. Каждая ступень под его кожаными сапогами издавала жалобный, стонущий скрип.
«Кабинет» оказался крошечной, душной комнатушкой, где единственным окном служила узкая щель под потолком. На стенах висели поблекшие гобелены, призванные скрыть грязные доски. Арриина сидела на широкой, продавленной постели, обтянутой красным бархатом.
Она была одета в шелковую, неприлично короткую юбку цвета спелой вишни, открывающую длинные, сильные ноги. Накрашенные ярко-красной помадой губы изогнулись в хищной, знающей улыбке.
— Сегодня ты пришел развлекаться или слухи послушать? — ехидно спросила она, поправляя черную, как смоль, косу.
— И то и другое, — Элориан снял перчатки, небрежно бросив их на стул.
Она хихикнула, звук был сухим, как шелест старой бумаги.
— Ну, снимай штаны, ложись.
Элориан, не торопясь, устроился на краю кровати. Арриина, не дожидаясь, пока он разденется, скользнула на него сверху. Сбросив с плеч потрепанную, но когда-то дорогую блузку, она обнажила тяжелые, полнокровные груди, которые, казалось, жили своей, отдельной жизнью.
— К нам в заведение опять Тирон заходил, — мурлыкнула Арриина, извиваясь и поводя бедрами в медленном, дразнящем ритме. Её полнокровные груди тяжело покачивались, почти касаясь его лица. — Говорят, он влюбился в Ленниту. Прямо жить без нее не может, — она коротко хихикнула, звук был сухим, как шелест старой бумаги. — Грозится забрать её отсюда, страшно ревнует к другим клиентам. Только вот Леннита не продается. Она не рабыня, — в её голосе сквозила циничная усмешка.
Элориан чувствовал, как его тело откликается на её искусные ласки, кровь стучала в висках, но разум оставался холоден и цепок. Он держал себя в строгой узде, его взгляд был прикован к её лицу, выискивая малейшие колебания в глазах, едва уловимые морщинки у губ. Для него это всегда было больше, чем просто плотское наслаждение — это был тщательно продуманный обмен, где удовольствие служило лишь приманкой для ценной информации.
— А еще что интересного произошло в вашем городке? — спросил Элориан, его голос был мягок, почти гипнотичен, словно он нежно проникал не только в её тело, но и в самые потаенные уголки её сознания, выискивая там ключи.
В душе у Арриины царил ледяной холод, глубоко спрятанный под маской профессиональной страсти. Заученные, механические движения, призванные довести клиента до пика, были лишь оберткой для бездонной тоски и навязчивой необходимости носить
