Храм Великой Матери - Александр Шуравин
— Да, это интересно, — согласилась она, — при случае я почитаю твой «ящик со знаниями».
— Будет лучше, если я расскажу вам сам. Это быстрее.
— Сама решу, — Великая Мать гневно сверкнула глазами, — иди, дрессируй своих крыс. Или что ты там делаешь? Будет надо — я тебя позову.
Глава 31
Несмотря на обилие других, куда более насущных дел — изготовление грозных «скорпионов» и ненавистное послушание, от которого никуда не деться, — Сергею все же позволили вернуться к своим крысам. И, как оказалось, эти маленькие существа, несмотря на свою примитивность, обладали удивительным потенциалом. Их разум, хоть и отличался от человеческого, был способен к освоению абстрактных понятий. Сергей с неподдельным удивлением обнаружил, что эти существа способны постигать арифметику и даже основы алгебры, хотя и проявляли к этому явное нежелание, предпочитая довольствоваться простыми инстинктами.
Погрузившись в их сознание глубже, чем раньше, Сергей был поражен увиденным: объемные карты запутанных подземных лабиринтов, сложные схемы взаимодействия, представленные в виде хитроумных диаграмм со стрелками. Он, как ученый, привыкший к логике и строгим законам, не мог поверить, что такие математические абстракции, как графы, могли быть изобретены не человеком.
Вооружившись этим новым знанием, Звягинцев пересмотрел свою систему мотивации. Теперь крысы получали лакомство лишь за значительные успехи в освоении математических премудростей. И, о чудо, дело пошло!
Но Сергей не остановился на достигнутом. Он провел еще один, куда более тонкий эксперимент. Найдя двух крыс, неразрывно связанных друг с другом, он выпустил одну, предварительно телепатически внушив ей мысль о необходимости вернуться. Иначе, как он намекнул, ее «другу» может грозить неминуемая опасность. Животное, словно почувствовав незримую угрозу, отказалось покидать клетку, лишь беспокойно бегая по полу и смешно шевеля усиками, моля о возвращении.
Сергей, сосредоточившись, передал крысе образ: она идет на разведку, запоминает все вокруг, возвращается и мысленно воспроизводит увиденное. Крыса, кажется, поняла. Она тут же юркнула прочь. Сергей, затаив дыхание, следил за ней, проникая в ее сознание, видя мир ее глазами, контролируя каждый ее шаг.
И она не подвела! Вернувшись, крыса точно воспроизвела в его сознании все, что видела. Сергей, обрадованный таким успехом, щедро наградил ее большим куском хлеба. Крыса, съев половину, предусмотрительно спрятала остальное для своего «друга».
Звягинцев отстранился от клетки, его сердце колотилось от предвкушения. Это было нечто куда более значительное, чем любой «скорпион». Это был живой, мыслящий, телепатически управляемый разведчик, способный проникать туда, куда не мог человек, и возвращать информацию, минуя любые барьеры. Объемные карты лабиринтов, схемы взаимодействия — все это теперь было доступно ему через сознание этих маленьких существ. Он снова задумался о графах, о том, как эти примитивные, казалось бы, создания могли оперировать столь сложными абстракциями. Было ли это врожденным свойством их вида, или же нечто в этом мире, в самой его структуре, позволяло им воспринимать реальность таким образом? Вопрос оставался открытым, но сейчас его больше интересовала практическая сторона.
«Это же идеальные шпионы! — пронеслось в голове Сергея. — Они могут проникать в самые потаенные уголки клезонских крепостей, незамеченными пробираться по подземным ходам, собирать информацию о расположении войск, запасах, планах… И все это — напрямую в мое сознание, без риска перехвата или искажения».
Мысль о «друге» крысы тоже не осталась без внимания. Сергей понял, что эмоциональная привязанность, которую он использовал для мотивации, была мощным инструментом. Эти существа не просто подчинялись инстинктам или страху; они были способны к сложным социальным связям, к заботе о ближнем. Это открывало новые возможности для управления, но и накладывало определенные ограничения. Он не мог просто так жертвовать ими, как бездушными инструментами. Их привязанность к сородичам могла быть как рычагом, так и уязвимостью
Ему нужно было масштабировать этот эксперимент, создать целую сеть таких «живых сенсоров». Но для этого требовалось время, ресурсы и, самое главное, разрешение Великой Матери. Он уже предвкушал ее реакцию. Если «скорпион» был лишь демонстрацией его инженерных способностей, то это — доказательство его уникального дара, его способности взаимодействовать с миром на совершенно ином уровне. Это был его шанс не просто доказать свою ценность, но и, возможно, наконец-то, получить ту свободу и доверие, о которых он так мечтал.
«Срочно! Немедленно к Великой Матери!» — эта мысль, яркая и настойчивая, вспыхнула в сознании Звягинцева, вытесняя все прочие заботы. Сергей осторожно выглянул в тускло освещенный коридор. Передвигаться по Храму в одиночку ему по-прежнему было строго запрещено, каждый шаг контролировался, каждый взгляд отслеживался. Ему нужна была сопровождающая.
Вскоре из-за поворота показалась одна из сестер — молодая, с резкими чертами лица, облаченная в грубую серую робу послушницы. Звягинцев поспешно обратился к ней:
— Мне нужно срочно встретиться с Повелительницей!
Сестра резко остановилась, ее глаза гневно сверкнули. Без единого слова, с отточенной, почти ритуальной жестокостью, она залепила ему звонкую пощечину. Удар был не столько сильным, сколько унизительным, напоминанием о его бесправном положении, о том, что он — всего лишь пленник, а не уважаемый изобретатель.
Сергей ощутил жгучую боль на щеке и горький привкус унижения во рту. Он стиснул зубы, подавляя порыв ответить, и лишь глухо пробормотал:
— Это… это действительно важно.
— Ладно, — процедила сестра сквозь зубы, — жди здесь.
Она резко ткнула пальцем в сторону двери, ведущей обратно лабораторию, где обитали его подопечные грызуны.
Пока сестра удалялась по коридору, Сергей, не теряя ни минуты, вернулся к своим крысам. Он вновь погрузился в их коллективное сознание, перепроверяя свои открытия, словно пытаясь убедиться, что увиденное им — не плод лихорадочного воображения, а реальность, способная перевернуть все представления о войне и разведке.
Глава 32
— Надеюсь, то, что ты хотел сказать мне, действительно важно, Звягинцев, — голос Великой Матери, обычно ровный и властный, сейчас был пронизан ледяным гневом. — Ты отвлек меня от дел, которые касаются выживания всего нашего ордена. Выкладывай, и пусть твои слова будут весомее твоего нахальства.
Сергей, стоявший перед ней, ощущал, как по спине пробегает холодок. Он видел, как ее тонкие губы сжались в ниточку, а глаза, обычно спокойные, метали молнии. Он принялся сбивчиво, торопливо объяснять, слова путались, мысли обгоняли друг друга. Он говорил о телепатической связи, о картах в сознании грызунов, о потенциале этих маленьких существ как разведчиков. Он волновался, стараясь вложить в каждое слово всю важность своего
