Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— Что за чертовщина? — прошептал Мартин, отскакивая.
Я опустился на колени, посветил в отверстие факелом. Внизу был узкий, кирпичный тоннель, шедший параллельно стене. Не дренаж. Слишком аккуратный, слишком… стратегический.
— Потайной ход, — хрипло сказал Лешек, появившийся как всегда вовремя. Он бесшумно спустился в яму, ощупал решётку. — Старый. Очень старый. Для вылазок разведки. Или для бегства гарнизона. Должен выходить далеко за стену.
— И он… открыт? — спросил я, и сердце упало.
Лешек потянул решётку. Она, прогнившая от ржавчины, с хрустом поддалась, оторвавшись с одной стороны.
— Теперь — открыт.
Мы стояли, глядя на эту чёрную дыру. Пятьсот лет обороны, и под ногами у всех лежала прямая дорога для врага в самое сердце крепости. Его просто забыли. Забросали землёй и забыли.
— Нужно заварить, — сказал Борода, и в его голосе впервые зазвучал не тупой испуг, а здравый смысл. — Наглухо.
— Не только, — возразил я. — Нужно проверить, куда он ведёт. И есть ли ещё такие.
Лешек кивнул.
— Сегодня ночью. Я возьму пару своих. Пройдём, посмотрим. А потом… замуруем.
Это открытие перевернуло все планы. Дренаж отошёл на второй план. Угроза была уже не в том, что стена рухнет. А в том, что её могут вообще не штурмовать, а просто пройти под ней. Тихим, забытым путём.
Всю оставшуюся часть дня мы работали в лихорадочном, почти паническом темпе. Закрыли найденный лаз временной заслонкой из досок и камня. Продолжили копать дренаж, но мысли были уже далеко. Я то и дело поглядывал на серое небо, на стену, представляя, как из-под земли в любую минуту могут полезть чужие, перемазанные глиной рожи.
Ночью Лешек со своими людьми ушёл в разведку. Я ждал в подземной мастерской Рикерта, не в силах усидеть на месте. Рикерт, узнав о находке, лишь мрачно хмыкнул.
— Я говорил. Старики знали толк. И в постройке, и в том, чтобы оставить себе чёрный ход. Только потомки оказались слишком тупы, чтобы о нём помнить.
Лешек вернулся под утро. Он был покрыт грязью с головы до ног, но глаза горели холодным огнём.
— Проходит под стеной, — коротко доложил он. — Выход заперт каменной плитой, зарос кустарником. Но запор сгнил. Открывается толчком изнутри. Дальше идёт оврагом, в сторону их стана. И… — он сделал паузу, — по пути есть ответвления. Ещё два хода. Один, кажется, ведёт к старой, полуразрушенной часовне за стеной. Второй… не успели проверить.
Картина становилась всё страшнее. Крепость была не неприступной твердыней. Она была швейцарским сыром, источенным тайными ходами, о которых забыли все, кроме, возможно, врага.
— Ордынцы знают о них? — спросил я самый главный вопрос.
— Если знают — мы все уже трупы, — отрезал Лешек. — Но рано или поздно найдут. Или наткнутся случайно. Нужно замуровывать. Все. И делать это тихо, чтобы не привлекать внимания. Даже своих.
Новый фронт работ, самый критичный и самый секретный, обрушился на нас. Теперь, помимо латания видимых дыр, нужно было запечатывать невидимые. И делать это так, чтобы никто, особенно маги, не догадался.
Утром, когда я, помятый и невыспавшийся, побрёл к своей камере, меня ждал сюрприз. У входа стоял незнакомый солдат в относительно чистой форме. Не из людей Ульриха.
— Инженер? — спросил он.
— Я.
— Вас требует Верховный Магистр Камня, Гарольд. Немедленно.
Внутри всё похолодело. Верховный Магистр. Это был уже не Элрик. Это был уровень, на котором заканчивались игры и начиналась настоящая политика. Или расправа.
Я кивнул, сгрёб в охапку самые безобидные из своих чертежей — те, что касались «дренажа для гармонизации эфира», и поплёлся за солдатом.
Меня вели не в башню, а в главную цитадель, в зал Совета. По пути я видел лица людей — уставшие, равнодушные, испуганные. Крепость жила, не подозревая, что под её ногами открываются старые, смертельные раны. И что, возможно, её судьба сейчас решается не на стенах, а в кабинетах тех, кто считает себя её повелителями.
Двери в зал Совета были массивными, дубовыми, с вырезанными магическими символами, которые слабо пульсировали синим светом. Солдат постучал, и двери бесшумно отворились сами.
Внутри было просторно, торжественно и… пустынно. За длинным каменным столом сидел только один человек. Не седобородый старец, как я ожидал. Это был мужчина лет пятидесяти, с острым, аскетичным лицом, коротко стриженными седыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Он был одет в простые, но безупречно чистые серые robes, без украшений. На столе перед ним лежали несколько свитков, среди которых я узнал свои собственные, «исправленные» отчёты для Элрика.
— Подойди, — сказал он. Голос был тихим, но он заполнил собой всё пространство зала, как гул колокола после удара.
Я подошёл, остановившись на почтительном расстоянии.
— Ты — тот, кого называют инженером, — это не было вопросом.
— Меня так называют, да.
— Меня зовут Гарольд. Я отвечаю за целостность каменной плоти нашей твердыни. — Он откинулся на спинке высокого кресла, сложив пальцы перед собой. — Твои отчёты… любопытны. В них странная смесь примитивного прагматизма и… почти гениального приспособленчества. Ты даёшь магам то, что они хотят слышать, прикрывая этим то, что делаешь на самом деле. Интересная тактика.
Я промолчал. Отрицать было бесполезно. Этот человек видел насквозь.
— Не бойся, — он, кажется, прочитал мою напряжённость. — Я не собираюсь тебя казнить. Пока. Меня интересуют результаты. Западная стена. Дренаж. Это твоя инициатива?
— Идея возникла в ходе изучения старых планов и бесед с ветеранами-ремесленниками, — осторожно ответил я. — При поддержке мага Элрика, конечно.
— Элрик… — на лице Гарольда мелькнула тень чего-то, похожего на презрение. — Да, он получил моё разрешение на свой… эксперимент. Но ты, судя по всему, понимаешь, что проблемы стены не решаются кадилом и заклинаниями.
— Вода размывает камень. Это физический закон, — сказал я просто.
— Именно. — Гарольд встал, подошёл к узкому окну, выходившему на внутренний двор. — Знаешь, почему я позволил этому фарсу продолжаться? Почему не остановил Элрика и не взял всё под свой контроль?
— Нет.
— Потому что система прогнила. Магический Совет убеждён, что только чары держат крепость. Любая попытка доказать обратное будет встречена в штыки. Объявлена ересью. Мятежом. — Он обернулся ко мне. — Но ты… ты пришёл со стороны. Ты не вписан в иерархию. Ты — диковинка. Игрушка для Элрика. И твои успехи, если они будут, можно
