Дом, который будет ждать. Книга 6 - Александра Шервинская
Я вдруг осознал – и это было чрезвычайно неприятно – что я со своей огненной плетью буду выглядеть среди этого ледяной пустыни просто смешно, словно ребёнок с деревянным мечом рядом с рыцарями в полном вооружении. Себе-то малыш кажется сильным и непобедимым, а рыцари едва ли вообще замечают его. Лгать не буду: ощущение собственной уязвимости мне очень не понравилось, я как-то к нему не привык, точнее, я успел от него отвыкнуть за последние три сотни лет.
Интересно, как прошёл через эту пустошь Каспер Даргеро? Как маг он слабее меня, сомневаться в этом не приходится, но вопрос в том, было ли здесь так неуютно несколько месяцев назад? Или это мой так называемый друг детства постарался обезопасить обитель, в которой – я уже почти не сомневался в этом – собрались заговорщики?
Они надеются, что я испугаюсь и не попытаюсь даже пробраться в монастырь? Неужели они так плохо меня знают? Да, я не стану бросаться с плетью на снежных монстров, но это вовсе не означает, что я не доберусь до обители. У меня возникли вопросы, на которые я непременно получу ответы, чего бы это мне ни стоило. Зря я, что ли, сюда перенёсся, в самом-то деле!
Слегка успокоив себя и беснующуюся внутри ярость, я огляделся и, стараясь не высовываться лишний раз, двинулся в сторону переливающегося купола. Он сиял, словно самим своим существованием бросая вызов окружающему Ирманскую обитель ледяному мраку.
Лишь преодолев половину пути, я задумался над тем, как я, собственно, планирую проникнуть внутрь купола? Вряд ли там есть ворота, в которые я смогу постучать, чтобы мне открыли. Впрочем, что-то подсказывает мне, что настоятельница почувствует мою магию даже через защитный полог. И вряд ли она, при всей независимости обители, рискнёт не открыть мне ворота: так ведь можно и на большие неприятности нарваться.
Однако скоро мне стало не до размышлений: как оказалось, заросшие шерстью великаны были далеко не единственными обитателями снежной равнины, в которую превратилась Ирманская пустошь. То тут, то там из-под снега выбирались самые разные существа: белые здоровенные пауки, ледяные змеи с невероятно твёрдой шкурой, какие-то не то мыши, не то белки… Хотя откуда белки в снежном буране? Впрочем, оттуда же, откуда и змеи, видимо.
Моя огненная плеть давно не собирала столь богатого урожая: она рассекала воздух, тела тварей, и её свист сливался с завываниями ветра и стонами спешащих убраться обратно в снег хищников. Эх, хорошо-то как! В голове бешено стучала кровь, мышцы приятно ныли от непрерывной работы по уничтожению снежных и ледяных тварей, ярость, получившая выход, улеглась, и я окончательно успокоился. К счастью, никого всерьёз сильного мне не встретилось, и вот я, слегка всё же запыхавшийся и с ног до головы покрытый брызгами крови обитателей пустоши, уткнулся в еле слышно гудящий радужный купол.
Не успел я ни о чём подумать, как в мерцающем полотне появилась узкая щель, края которой разошлись в стороны ровно на столько, сколько требовалось мне, чтобы проскользнуть внутрь. Я тут же воспользовался предоставленной возможностью, так как заснеженная почва под ногами несколько раз ощутимо дрогнула, и я подумал, что с тем, чьи шаги заставляют сотрясаться землю, мне встречаться почему-то не очень хочется.
Внутри купола было… по-другому, совсем не так, как снаружи. Во-первых, здесь не было даже признаков снега или льда: зеленела трава, пестрели какие-то неброские цветочки, кусты радовали взгляд разноцветными листьями. В Ирманской обители царила самая обычная ранняя осень.
– Что привело в Ирму императора Максимилиана?
Женский голос, прозвучавший за моей спиной, был спокоен: ни удивления, ни опасения, ни любопытства, ни каких-либо других эмоций, что было странно. Я привык к тому, что все – независимо от статуса и происхождения – испытывают при встрече со мной ненависть, страх, желание угодить… А вот такое спокойное, я бы даже сказал, равнодушное отношение для меня было внове.
Я повернулся, стараясь не делать резких движений, но не потому что чего-то опасался, ни в коем случае, а просто потому что не к лицу мне суетиться. Я Император, так что это пусть другие спешат выполнить любое моё – даже не озвученное – желание .
На крыльце стояла немолодая женщина, о внешности которой я не мог бы сказать ничего, настолько обычной на первый взгляд она была. Невысокого роста, когда-то она, наверное, была довольно привлекательна, но сейчас видны были и морщины, и тени усталости под светлыми глазами. Волосы были убраны под обычный серый платок с синей каймой, такой же скучный и невзрачный, как и платье. Но стоило взглянуть в глаза настоятельницы, а я уже догадался, что передо мной была именно она, и ты забывал о её внешности. В них были и сила, и острый ум, и недюжинная проницательность. Этот взгляд настолько сильно контрастировал с абсолютно заурядной внешностью, что даже мне стало слегка не по себе. Впрочем, я быстро взял себя в руки: не хватало ещё показывать растерянность перед обычной монахиней.
– Я ищу своего друга, – при этих моих словах лицо настоятельницы не дрогнуло, но в глазах мелькнула тень насмешки, и я почувствовал, как утихшая было ярость снова заворочалась внутри, – магистра Каспера Даргеро. Я совершенно точно знаю, что он собирался сюда, чтобы забрать свою дочь. Я дал ему поручение и не понимаю, почему он до сих пор не вернулся.
– Ты беспокоишься о нём? – монахиня по-прежнему была невозмутима. – Это похвально.
Можно подумать, мне нужна её похвала! Мне нужно понять, что тут вообще происходит и где, демоны бы его побрали, Каспер. Но откровенничать с настоятельницей я не собирался.
– Конечно, – ответил я, – неужели ты думаешь, что я пришёл в эту глухомань только потому что мне нечем заняться?
Какое-то время женщина молча смотрела на меня, и я снова почувствовал себя неуютно, словно она могла что-то прочитать в моих мыслях. Да даже если так, какое мне дело до того, что она обо мне думает? Я Император, и если я прикажу, то через месяц от обители камня на камне не останется.
– Проходи, не стоит разговаривать на пороге, – настоятельница сделала шаг в сторону, пропуская меня в каменный дом, больше похожий на небольшой замок.
– Следует говорить «ваше величество», – холодно проговорил я, не трогаясь с места, – обращайся ко мне так, как
