Двадцать два несчастья. Том 6 - Данияр Саматович Сугралинов

— Привет! — выпалила она, как только я принял вызов. — Поздравляю, Сережа!

— Привет, — обрадованно сказал я. — А с чем поздравляешь?

— Как это с чем? — хихикнула она. — С тем, что тебя в аспирантуру взяли! Радуйся теперь.

— Я сегодня письмо получил, — сказал я. — Там уведомление, что меня зачислили. Я, если честно в шоке. Ничего понять не могу. Экзаменов я не сдавал, меня даже на соискательство брать не хотели, а тут вдруг зачислили. Как это так? Так же не бывает.

— Правильно друзей выбирать умеешь! — захохотала она. Немного отсмеявшись, уже серьезным голосом пояснила: — Это я попросила.

— В смысле? — не понял я.

— У отца остались ученики. Один из них, профессор Терновский Борис Альбертович, тебя и взял.

Ох нифига себе! Я чуть не упал от изумления. Ну вот кто бы подумал?! Борька всегда был оголтелым шалопаем и балбесом. Среди моих учеников он был самый шебутной, хоть и золотая голова, тут уж нечего сказать. Впрочем, Борька был умничка, полиглот, двенадцать языков свободно, докторскую защитил в тридцать лет, идеи у него были что надо. Но при этом он напоминал мне смесь Валеры и Пивасика. Плюс редко что-то из своих идей он доводил до конца — постоянно переключался на новое и все забывал. Вот уж никогда бы не подумал, что он сам будет учеников брать.

— Эй! Ты там уснул или в обморок упал? — хихикнула Маруся.

— Перевариваю информацию, — растерянно сказал я. — А как это он повелся и взял меня? Да еще без экзаменов?

— Потому что я его попросила, — важным голосом сказала Маруся, а потом опять прыснула от смеха. — Хочешь, скажу правду?

— Хочу!

— Это мой жених. Поэтому я его попросила, и он не смог отказать. Понимаешь теперь?

И вот тут я схватился за сердце.

— Как жених? — спросил я убитым голосом. — Кроме того, ты же замужем? За Вовой.

— А ты откуда знаешь? — Судя по голосу, Маруся рассердилась.

— Сергей Николаевич часто рассказывал, — соврал я, — он очень хвалил зятя. Говорил, что тот подающий надежды врач и ученый.

— Говнюк он оказался! — вздохнула Маруся. — Ему не я была нужна. А материалы и связи моего отца. А когда папы не стало…

Она запнулась, тяжко вздохнула, но потом взяла себя в руки и продолжила:

— Когда папа умер, он сразу понял, что от меня больше пользы нет. И подал на развод. Сейчас он крутится вокруг дочери Лысоткина. Говорят, дело идет к свадьбе… как только нас разведут — они поженятся.

У меня аж в глазах потемнело. Счет к Лысоткину только что вырос в разы.

— Вот урод! — выругался я.

— Ка-а-азел! — подтвердила Маруся.

Судя по голосу, рана еще не зажила. Но при этом ей очень хотелось выговориться.

— А Борька… в смысле, Борис Альбертович? Он как… — дальше я сформулировать не смог, в груди сдавило.

Как всякий отец, я очень ревностно относился к ухажерам дочери, разве что из ружья их не отстреливал. Но, когда появился Вовка, он мне показался толковым и перспективным парнем. А оно вон как все вышло. Борьку же я не просто не рассматривал в качестве зятя, но и вообще, думал, что особого толку из него не будет. А он взял и поддержал мою дочь.

— Борис — золотой человек. — Маруся сказала это с таким теплом, что у меня сердце заныло. — Короче, я попросила, и он тебя к себе взял. Сходил к нашей заваспирантурой, и там все оформили.

— Но я же не сдавал экзаменов, — пролепетал я, — там же конкурс семь человек на место был…

— Больше! — хихикнула Маруся. — К Борьке все двенадцать! Это же папин ученик! Научная школа Епиходова! К нему все хотят.

— Но как ты могла за меня… — у меня не было слов.

— Сережа, — очень серьезно сказала Маруся. — Во-первых, ты тоже был учеником папы, пусть и недолго. Во-вторых, ты помог мне… тогда… сходил со мной на квартиру. Ты даже не представляешь…

Она опять запнулась, но потом продолжила:

— Ты не представляешь, как мы с Сашкой тебе благодарны. Так что аспирантура — это меньшее, что я могла для тебя сделать. Ладно, давай до связи. А то мы с Борей в театре, и он уже вон идет с перекура. Не хочу, чтобы он слышал, как мы его обсуждаем.

Она отключилась, а я стоял у подъезда, и лицо мое было мокрым. Неужели начался дождь?

Глава 9

Ветер кусал щеки, пробирался за воротник куртки, отчего я невольно ускорил шаг, и в этот момент в кармане завибрировал телефон. Глянув, кто звонит, я невольно улыбнулся и ответил:

— Слушаю тебя категорически, Чингиз!

— Серый! — Голос в динамике был хриплым и до неприличия жизнерадостным. — Здорово!

— Привет, Чина. Как сам?

— Да нормально все! Слушай, ты щас где вообще? В этих своих Морках кукуешь?

— Нет, прямо сейчас я в Казани. По делам приехал на выходные.

— Да ладно? — обрадовался он. — О, нормально! А че не предупредил? Ладно, слушай сюда. У Гвоздя сегодня днюха.

Вспомнив подстреленного бандита, которого латал ночью на каком-то заброшенном складе, я пожал плечами и сказал:

— Поздравляю, раз так. Желаю счастья в личной жизни. Рад, что он выжил и дожил до днюхи.

— Не, ты не понял. — Чингиз понизил голос, словно сообщал государственную тайну. — Он в себя пришел полностью. Ходит уже. Ну, почти. Говорит, хочет тебя видеть. Лично.

— Чина, я рад, что он выкарабкался. Правда рад. Но у меня куча дел…

— Сергей Николаевич! — перебил Чингиз. — Серый! Ты ж ему жизнь спас! Он тебе как крестник, получается! Ну уважь человека, он же тебя искренне приглашает!

В его словах не было угрозы, как раньше, или требований, так что, немного посомневавшись, я нехотя согласился:

— Ладно. Только если недолго. Когда?

— Ты же дома?

— Почти.

— Через пятнадцать минут буду у тебя.

Связь оборвалась, а я убрал телефон и посмотрел на небо. Низкие серые облака неслись над