Теория Хаотического синтеза - Николай Львов
— Да потяну, потяну, – мрачно ответил я, пригладив свои бело-голубые волосы. Те, впрочем, снова встали торчком. Никак не могу избавиться от этого объема, проклятая идеальная генетика.
— Давай, Ломоносов, еще во-он в том углу еще пыльно, – гадко усмехнулся Орлов.
Ага, это был его минус. Аристократ, все дела, а чувство юмора как у шестиклассника. Уверен, он будет натурально подыхать с мемов типа «Узбагойся». Ну, когда его наконец придумают…
Так что вместо того, чтобы с этим ментально младшеклассником спорить, я просто снова встал в боевую стойку. Никогда особо не занимался единоборствами, всегда полагал, что лучше выстрелить, но вот как жизнь повернулась, Маркуша.
— Бой! – коротко скомандовала тренер.
И мы схлестнулись. Ну как, схлестнулись… Я сделал шаг, а Орлов метнулся на пять метров вперед толчком одной ноги. Тренер хвалила меня за один мой аспект, сказала, что у меня восприятие сильно развито, но толку от того, что я вижу, как он бьет, если тело не поспевает?
Боковой удар ноги, принять на блок. Делаю короткий джеб, кулак встречает его предплечье. Его нога скользит вниз, делается опорной. Мою ногу пронзает боль от лоу-кика с второй ноги. Отшагиваю, два джеба и хук, тщетно, все в блоки. Успеваю увернуться от фронт-кика в живот, я бы такое не выдержал. Пока он не в равновесии, бью локтем. Удача – прямо по плечу. Его равновесие нарушено, он начинает заваливаться. Делаю лоу-кик по опорной ноге, и Орлов падает на спину. Ну, почти.
Падает на удобно подставленные ладони, фиксируется за счет напряжения мышц в одном положении и из такой чудовищно странной планки прописывает мне прямой с ноги прямо в жало, которым я так удобно водил.
Отшатываюсь, ничего не вижу, во рту вкус крови. Два удара мне, по груди и животу. Мерзкая Тварь уже поднялся?! Разрываю дистанцию, промаргиваюсь и ловлю джеб в душу. Дыхание перехватывает, отшагиваю против воли.
— И-и-и тач!.. – орет Орлов, хватая меня для точно такого же броска через плечо.
А я прописываю ему с локтя в морду – пока он меня хватал, я прогнал ци по голове, плечам и локтям, убирая мелкие повреждения, боль и мышечные зажимы. Это позволило мне, как я уже упомянул, прописать ему в табло. Прописал хорошо, до юшки из носа.
Но этого киборга это не остановило. Хэкнув вместо того, чтобы договорить фразу, он снова вколачивает меня в пол. Дыхание снова прерывается, но я через силу из положения лежа делаю лоу-кик. Мимо – Орлов отскочил.
— Орлов, хватит! – рявкнула тренер, видя, как он захотел мне вписать с ноги по ребрам. Золотая женщина.
— В следующий раз… – начал говорить Орлов, утерев кровь из носа.
— В следующий раз я тебя размажу, – перебил его я, кое-как поднимаясь.
***
— Боже, что с тобой случилось, Марк? – всплеснула руками Лидия.
Я посмотрел в зеркало. Да, видок тот еще: волосы еще мокрые после душа, под глазом наливается фингал, нижняя губа слегка лохматится. Фигня, на самом деле, такое даже моя ци за ночь заращивает. Я еще не говорил, что алхимик – зверски живучая тварь, даже близко с магами не сравнить?
— Под поезд попал, – мрачно пошутил я.
— Господи, – из мастерской вышел Кирилл, – Поезд-то цел?
Я сквозь боль улыбнулся ему. Ну натурально, Биба и Боба.
— Лидия, – обратился я к замстаросты, – Ты получила кофемашину?
— Да-а? – не поняла меня вторая дочь Сибелистов.
— А я хочу получить пилюли. Сейчас. Покажи, как их делать.
— Пошли, – легко согласилась она.
— Не прямо сейчас, – пробормотал я, подбираясь к кофемашине, – Зря, что ли, делал…
Только испив кофе своего собственного приготовления (капучино с неким арбузно-бананово-мушмуличным привкусом), я был готов… Да рвать и метать я был готов. Третье занятие не могу сформировать внутри себя некое «гнездо», в котором буду растить ядро. Этим я поделился с Лидой.
— Проблема не нова, – задумчиво пробормотала она, обихаживая странную яйцеобразную печку на треноге, – Тебе нужна пилюля возвышения, или, если говорить по-простому, «пинок».
— Вот пинка мне и не хватало, – мрачно ответил я.
— Да ладно тебе, алхимический слэнг. Вот, смотри, общедоступный рецепт. Берем плоды черешни, плоды смородины, корень зверобоя, лаванда, три соцветия…
— Компот какой-то.
— Ой, да. Это компот, – смутилась Лидия, отложив в сторону блокнот, — Ладно, есть еще один. Тебе же помощнее?
— Чтоб до самой печенки пробрало.
— С этим не шутят. Многие препараты токсичные. Вот тут есть, – Лидия достала из складок халата другой блокнот, – Лист зверобоя, лист черешни, кровохлебка, корень черноуста, мерная ложка сока чистотела и высушенный детеныш белого осьминога.
— Не салат? – с подозрением уточнил я. Лидия немного изучила блокнот, после чего серьезно ответила:
— Точно нет. Готовим? У меня есть все тут.
— А почему осьминог сушеный? – задал я абсолютно логичный вопрос.
— Живой дает слишком много шлаков, пусть и выход ци получается кратно больше.
— Стоп. Больше шлаков? И больше ци?
— Намного больше и того, и того.
— Так, Лидия, падаж-жи. Давай разберем, что для чего.
— Давай. Смотри: лист зверобоя…
Зверобой давал ци. Кровохлебка насыщала ци большей «природностью». Не спрашивайте, сам пока не понял. Черноуст добавлял ци и шлаков. Сок чистотела убирал большую часть шлаков, хоть и бил по печени и желудку. Черешня улучшала вкус. Листьями, ага. Ну и детеныш, да, там дохрена ци и минимум шлаков. Все это завернуть во что-то вроде шарика связанного чая (в простонародье пилюлю) и запечь в атаноре – той самой яичечной печи. Ее прикол в том, что она правильно разгоняет ци, дает лютый жар и насыщает ингредиенты чистой магией. Пока не пробовал фармакоалхимию, но круассаны Лида печет там просто космические.
— Так, госпожа Сибелист, – почесал я затылок, – А что, если состав скорректировать?
— А что тебе не нравится? – нахмурилась замстаросты.
— То, что я должен съесть таких штуки три, – честно ответил я, – Еще и без гарантии результата. Давай разбираться.
За следующие полчаса мы досконально разобрали состав. С
