Герой Кандагара - Михаил Троян
У меня по ходу сегодня день дорогих напитков. Наверное, это так приветливо встречает меня мой новый мир.
Справа от него, смотря на меня с прищуром, сидел чернявый пацанчик с длинными даже для этих времён волосами. В затёртых джинсах, туфлях и тёмно-синей модной рубахе из синтетики. Это он приходил с Гошей и лопоухим днём ко мне, когда они приезжали с Курбетом.
Второй тоже плотный, но лицо более суровое, жёсткое. Озлобленное. Сразу видно, что этот человек выставил свои рога против всего мира. Его лицо, изрезанное давним шрамом от виска к подбородку, было непроницаемо, лишь глаза, маленькие и колючие, как у бурундука, зорко следили за всем вокруг, в том числе и за мной, только что вошедшим в дверь.
− Ооо! Новик пришёл! – Курбет махнул рукой, призывая присоединиться: − Садись! – показал на стул в стороне и достал с полки ещё одну стопку.
Все трое были уже изрядно под парами. Лицо Курбета покраснело, глаза стали влажными и немного расфокусированными.
Взяв стул, я присоединился к компании. А что, мне не привыкать сегодня с друзьями посиделки устраивать. Но только тут были не совсем друзья, это чуяло моё сердце, а интуиция вопила: беги. Но убежать я не мог, потому что надо мной завис дамоклов меч, имя которому Курбет.
Он разлил коньяк по стопкам, когда я взял у стены стул и присел за стол.
− Знакомься… − Курбет показал на длинноволосого. − Это Севка, в простонародье Липучка.
Он протянул руку, мы поздоровались.
− А это… − Курбет взглянул того, что мне показался озлобленным, Саня. Можно называть Кеся.
− А это, − он обратился к пацанам, − Вовчик Новик.
− Да мы знаем его… − сказал Севка.
− Мы сегодня отдыхаем, − глядя на меня, он медленно, с достоинством, поднял свою стопку.
Затем усмехнулся, глядя на нас. Затем взглянул на меня.
− Как ты там говорил? Давайте выпьем за то, чтобы у нас всё было, а нам за это ничего не было!
Звонко хлопнул об стопку Севки, затем об остальные поднятые.
И они втроём опрокинули алкоголь почти одним синхронным движением. Я чуть с запозданием, потому что наблюдал за ними, изучал.
Севка Липучка не особо опасен, хотя вид может быть и обманчив. А вот Санёк… этот способен на многое. Не в физическом плане, а в моральном. Рожа отморозка…
− Детдомовские пацаны, − Курбет взглянул на меня, со стуком поставил рюмку на стол.
Затем помедлив, указал на Санька:
− Этот… он вообще своих родителей не помнит, вернее не знает. Прикинь, рассказывал, что в третьем классе попал в гости к востпитке. Показывает на чайник и спрашивает: А что это такое? Он же всё видел только в стаканах…
− Да бывает, чо… − ответил я. – Как-то мне рассказывали, что девочка москвичка спрашивала у мамы, из чего помидоры делают!
− А Сева… У него отец мать зарубил топором, когда ему было восемь лет. Прям на его глазах!
Повисла неловкая пауза. Я взглянул на Севку. В нём ничего не дрогнуло. Он это уже пережил в своей душе много раз.
− Ладно… − нарушил тишину Курбет. − На чём мы остановились? А… вот! В общем, бегут по полю быки. Стадо такое здоровенное! Земля дрожит, пыль за ними столбом. В конце поля стоит заяц на задних лапах. Переднюю подымает…
− Стоять!
Стадо по тормозам. Смотрят на зайца удивлённо. Заяц спрашивает:
− Крутые есть?
Быки между собой: есть крутые, крутые есть?
− Нету, − отвечают.
− Тогда скинулись по рублю, и побежали дальше!
Скинулись, значит, быки по рублю, да и побежали. Потом опомнились, стали возмущаться. Какой-то заяц их будет доить! Решили пойти к волку. Пожаловались на косого. Волк им говорит:
− Завтра по полю бежать будете, меня позовёте.
Бегут они на следующий день. Волк позади стада зашифровался.
Заяц снова на пути:
− Стоять! Крутые есть?
− Я крутой! – волк запрыгнул быкам на спины.
И тут из-за куста выходит медведь и отодвигает зайца в сторону:
− С крутых по червонцу, с остальных по рублю! И… побежали дальше!
Пока мы смеялись, Курбет разлил по стопкам остатки коньяка. Поднял свою.
− Давайте же выпьем за то, чтобы мы были медведями!
Чокнулись, выпили…
Курбет крякнул, с наслаждением выдохнув коньячные пары, и поставил стопку на стол с таким видом, будто только что совершил что-то важное.
− А вот ещё! Медведь траву посадил, − продолжил он. − Выросла трава хорошая прехорошая. Уже пора урожай собирать. А тут довелось в его владениях зайцу пробегать. Увидел он это дело, пошевелил в раздумье ушами и побежал домой за косой и мешком. Приволок это всё. Но перед работой решил курнуть. Забил себе дудку, пыхнул и усердно принялся за работу. Идёт медведь, смотрит, а заяц его траву косит! Афигевший от такой наглости медведь берёт дрынок небольшой, чтобы зайца не убить. Подкрадывается сзади и хрясь его по затылку! Заяц головой помотал:
− Во гребёт!
И дальше косит. Медведь его ещё раз хрясь по затылку! У зайца ноги подкосились, зашатало, и он бормочет:
− Не спать! Не спать! Косить! Косить!
Мы заулыбались, я не особо.
− Вован, а ты анекдот расскажешь? − он уставился на меня. – Только не старьё!
Что им рассказать? Пожалуй, из девяностых анекдотец закину. Уж точно для них не старьё.
− Легко! – отвечаю. – Короче, мужик пришёл домой такой смурной, жена спрашивает: что случилось. Он молчит. Есть насыпала, он сидит смотрит на тарелку.
− Да что случилось?
− Знаешь? Я с тобой прожил пятнадцать лет, а только сегодня узнал, что женщина в постели стонать должна.
− Тююю… Какие проблемы! Я могу и стонать, если что!
− Правда? − встрепенулся муж. − Тогда сегодня вечером и попробуем!
Вот легли они, лезет он к ней.
− Что, стонать? – спрашивает она.
− Нет! Ещё рано!
Раскочегарился он…
− Что? Стонать?
− Давай!
− Ойё… ёй! Когда ж та зарплата!
Пацаны захихикали.
− Не слышал! – Курбет улыбался.
− Привет! – раздался от входа голос Гоши. Он в спортивном костюме и тоже в кедах. Но у него они какие-то цивильные.
− Ооо! − протянул Курбет. –
