Господин чиновник. Том 1 - Amazerak
– Мы, разумеется.
– Вот именно! Да и потом, всю грязную работу делает Медведь. Тебе-то что волноваться? Ты просто передаёшь ему мою волю и следишь, чтобы проблем не возникало. Поэтому хватит сопли жевать. Вспоминай почаще мои слова, когда ещё раз вздумаешь поплакаться на свою «несчастную долю». Если вопросов нет, можешь идти.
***
Жилая часть дома трактирщика Ивана примыкала к кухне с противоположной стороны от зала для посетителей. Я расположился в одной из двух спален, окна которой выходили на улицу и по вечерам закрывались стальными щитками. Вторую спальню занимал сам трактирщик. Также здесь имелось что-то вроде гостиной и комнатка, забитая всяким хламом. Удобства находились во дворе – там стояла деревянная будка с дыркой в полу. Пришлось привыкать. Отсутствовало и электричество. Вместо него применялись керосиновые лампы. А воду таскали из колодца.
Само собой, не было в доме и ванной. Но Иван сказал, что неподалёку есть городская баня. Туда-то я и отправился, чтобы привести себя в порядок перед началом службы. Там имелись отдельные «аристократические» душевые кабинки, и я помылся с относительным комфортом.
Когда вернулся домой, на улице уже стемнело. Последние посетители разошлись, заведение опустело. А тут ещё и дождь полили, и на небе засверкали молнии.
По пути я заглянул к конкуренту Ивана. Трактир купца Фролова оказался побольше, там имелась даже комната для аристократов, поэтому немудрено, что немногочисленная знать Култука, если и шла куда-то обедать, то либо в ресторан, либо в трактир Фролова. Трапезничать в одном помещении с людьми «подлого» происхождения дворяне считали зазорным. Здесь сословные предрассудки были куда сильнее, чем в моём мире, где они частично сгладились за последние лет сто. Да и находилось заведение гораздо ближе к центру города и к железнодорожной станции, чем трактир Ивана.
У Ивана тоже было неплохое заведение. Еда мне казалась вполне приемлемой, и хоть убранство не блистало богатством (как, впрочем, и у Фролова), но обстановка выглядела уютной. Чувствовалась женская рука.
Разумеется, мне было жаль трудолюбивого Ивана и его дочь, но помочь я им ничем не мог. Даже если бы у меня водились деньги, не дал бы, но не от жадности, а от того, что не считал полезным спонсировать убыточную коммерцию. Следовало менять что-то в самом подходе к ведению дела, а что именно, было непонятно. Я всю жизнь служил государству и боролся со Скверной, и в таких делах не разбирался. Единственное, что мог посоветовать – продать трактир, отдать долги, переехать хотя бы в Иркутск и там заняться чем-нибудь более прибыльным. Иван выслушал меня и погрустнел. Он всю жизнь прожил в Култуке, трактир достался ему от отца и был ему дорог, да и дочь противилась.
Утром следующего дня я встал по будильнику (прихватил его с собой из дома), надел свой парадный костюм и низкий цилиндр с серебристой лентой (высокий остался в Петербурге, он в чемодан не помещался), натянул тонкие белые перчатки и отправился в городскую управу на свой первый рабочий день. Идти было минут пятнадцать медленным шагом.
Пришёл я без десяти восемь. В вестибюле меня встретил солдат, но уже другой – постарше. Он куда-то позвонил, и по лестнице спустился городской глава собственной персоной. Сегодня господин Засекин выглядел куда респектабельнее, чем во время нашей вчерашней встрече. На нём был застёгнутый на все пуговицы тёмно-синий китель, на отложном воротнике серебрились петлицы, а на плечах красовались погоны с серебряной окантовкой и двумя красными продольными полосками на каждой, что означало шестой класс по табели о рангах. К данному господину мне следовало обращаться «ваше высокоблагородие». Фуражка Засекина была лихо заломлена на бок, а в зубах так и торчала дурацкая сигара.
– А, господин Ушаков. Добрый день! – Засекин оскалился в улыбке. – Пришли всё-таки? Вот и славно! Готовы к новым свершениям?
– Готов, ваше высокоблагородие.
– Да ну, полноте, какой «высокоблагородие». Это для низкородный мы – благородия. Зовите меня просто Алексей Фёдорович. Хорошо?
Елейное показное дружелюбие городского главы мне понравилось ещё меньше, чем вчерашний пренебрежительный тон. Ожидался подвох, особенно в свете последних событий. До Засекиных не могла не дойти весть о том, как я их бандитов прогнал из трактира. Фамилию мою те не знали, но сложить два плюс два городской глава вполне мог.
– Да не вопрос, – ответил я. – Вижу, здесь всё по-простому. Тем лучше! Мне нравится у вас всё больше и больше!
– Отлично! Тогда пойдёмте покажу ваше рабочее место.
Глава 7
На первом этаже почти в самом конце помещения рядом с хозяйственным отделом находилась дверь с вывеской «отдел благоустройства». Комната была небольшой и ужасно захламлённой картонными коробками, заполненными всяким хламом и старыми стульями, нагромождёнными друг на друга и покрытыми толстым слоем пыли. Остальное место занимали два стола: один короткий в конце кабинета, расположенный лицом к дверям, второй – длинный, он стоял под углом к первому. На нём размещалась печатная машинка, а рядом с ней возвышались две стопки бумаг и папок. На столе же начальства громоздился массивный деревянный телефон с блестящим диском.
– Ваш кабинет, Артур Андреевич, – торжественно объявил Засекин. – Здесь небольшой беспорядок. Потому что у нас уже месяц нет главы отдела. Предыдущий преставился, а у нас не было под боком чиновника нужного класса, поэтому мы ужасно рады вашему приезду. Передайте большую благодарность господину Тюфякину.
Я вопросительно взглянул на Засекина. Он что, думает, я с Тюфякиным лично общаюсь? Что ж, пускай так считает, мне же лучше.
– Обязательно передам, – сказал я. – А вот это барахло следовало бы убрать. Как по мне, на рабочем месте не должно быть лишних предметов.
– Ни о чём не волнуйтесь! Я отдам соответствующее распоряжение, – тон городского главы был довольно дружелюбным и даже слишком, но в нём чувствовалось едва скрываемая фальшь. – А в общих чертах что могу сказать... Городок у нас небольшой, финансируется по остаточному принципу,
