Княжна Тобольская 3 - Ольга Смышляева
Мой папочка отнюдь не благодетель, у него нашлись свои виды на Алёну. Нет, не романтические, единственная страсть Тобольского — это политика. В его глазах Алёна прекрасная подстраховка! Боевая девушка должна присматривать за мной, чтобы я не чудила опасным для репутации способом. Помолвку с Красноярским нельзя ставить под угрозу; следующий разрыв будет последним, это все понимают. Для удобства Алю даже зачислили на мой факультет, хотя прежде она училась на факультете «Права», чья программа ближе к программе нашего «Прокурорско-следственного». Однако дополнительных экзаменов ей сдавать не пришлось. Девушка — отличница учёбы с многочисленными грамотами и наилучшими характеристиками от учителей.
Алёна не подавала виду, но такой расклад её расстроил. Александровский ВИ престижное место, о нём все мечтают, вот только она бы предпочла остаться на передовой и встретить опасность плечом к плечу с братом, а не отсиживаться в компании богатеньких мажоров, большинство из которых ни разу не окропили свои клинки кровью противника, хотя бы белки.
— Как удачно, что наши апартаменты по соседству, — заметила она, получив ключ-карту у коменданта общежития. — Сможем перестукиваться азбукой Морзе через стенку. Ты ведь знаешь её? Если нет, научу в два стука.
— Вот что, Алёна, — я посмотрела на неё в упор, — давай сразу начистоту. Тебе вовсе не обязательно быть рядом со мной двадцать четыре на семь, даже не желательно. Ты молода, красива и далеко от войны, так лови момент! Наслаждайся мирной жизнью, развлекайся, знакомься с новыми людьми и делай что нравится.
Голубые глаза Али сузились, в них вспыхнуло что-то острое:
— Ты о чём, Вась?
— Я знаю о вашей с моим отцом договорённости, услышала краем уха на той неделе. Присмотр мне не нужен. С глупостями покончено давным-давно, сейчас я само благоразумие и всё, чем собираюсь заниматься в стенах института, это прилежно учиться и тренироваться в эсс-фехтовании.
К чести Али, она не стала делать вид, будто я неправильно поняла ситуацию, а князь Тобольский вовсе не приказывал ей навязываться мне в подруги самым что ни на есть прямым текстом.
— Прости, но нет, — очаровательно улыбнулась она. — Анатолий Евгеньевич оказал Приморской области большую помощь, ничего не требуя взамен. Деньги, что он перечислил на гуманитарные нужды в наш госпиталь, спасли и ещё спасут многие жизни, а твёрдая позиция Тобольской губернии в Парламенте способствовала принятию закона о переброске дополнительных подразделений под Владивосток на месяц раньше запланированного срока. Потом он приютил меня в своём доме и помог с переводом в Столичный институт. Думаешь, я настолько неблагодарна, чтобы забить на его просьбу? Нет, Вася, я в долгу у твоего отца и сделаю всё, что он скажет.
— Не сомневаюсь, — примирительно ответила ей. — Всего лишь прошу не доводить ситуацию до абсурда.
— Ходить за тобой хвостиком не стану, не переживай. Шпионить или докладывать Тобольскому тем более, у меня есть чувство собственного достоинства. Семья Владивостокских не самая богатая и влиятельная, но мы платина. — Положив руку мне на плечо, Аля легко подмигнула: — Просто считай меня заботливой старшей сестричкой.
Какой внимательный у меня родитель, по всем фронтам успевает! Не только жениха выбрал, но и подругу. Спасибо хоть за внешностью не следит и справку о невинности не требует.
— Как скажешь, «сестричка».
Вот оно мне надо?
Понятно, что нет, но сопротивление бесполезно. Аля не отступит. Люди в здешнем мире крайне серьёзно относятся к понятию долга. Раз дали слово, сдержат даже вопреки собственному желанию или выгоде. Таково их воспитание. Я уже столкнулась с их принципиальностью. Прошлым летом в Бухаре Василиса спасла жизнь сестре Надира, и он поклялся во что бы то ни стало вернуть ей долг. Парень сумел всего за месяц перевестись из Самарканда в столицу, а ведь у него за спиной не было ни денег на взятку, ни властного покровителя, только собственное упорство.
Василиса многим осложнила жизнь, но за Надира я благодарна ей от всего сердца.
— Куда сейчас по плану? — поинтересовалась Аля, с вежливым любопытством рассматривая интерьеры. — За расписанием занятий?
— Его выдаст лидер курса в первый учебный день. Возникнут какие вопросы, сразу к нему, он у нас вместо куратора.
— О, так в Столичном ВИ Александровская модель иерархии?
— Она самая, — подтвердила я, — стандартная вертикаль четырёх. Курсанты подчиняются лидеру курса, лидер — председателю факультета, председатель — декану, декан — ректору. Ректора звать Костромской Тихон Викторович; мужик он ушлый, так что не ведись на его речи о справедливости и бескорыстии. Декан факультета «Управления и политики» — Таганрогский Сергей Алексеевич, с ним познакомишься уже завтра. Председатель — Ярослав Красноярский, а имя нашего лидера навскидку не назову, последний год я провела с логистами.
— Ох, не завидую...
— Оставь предубеждения, логисты отличные ребята.
— Как ска-ажешь, — протянула Аля. — Значит, Ярослав председатель факультета? Вот ведь повезло тебе, лиса! — Она хотела ткнуть меня локотком, но я вовремя увернулась. — С такой протекцией что ни попросишь, всё получишь.
— Сильно вряд ли, — ответила я без малейшего в том сомнения. — Наша с Красноярским помолвка отягчающее обстоятельство просто по факту своего наличия. В русском языке есть слово «антипротекция»?
Алёна многозначительно хмыкнула:
— Прости, не верю. Почти два года прошло с момента объявления первой помолвки. Неужели... — она затаила дыхание, словно мы говорим о важном секрете, — ты до сих пор не прониклась к жениху нежными чувствами?
— Только не надо про «стерпится — слюбится»! — я едва не рассмеялась. — Это, кстати, любимая присказка моей мамы.
— А мой брат говорит: «Жри, что дали, и не выделывайся». Иногда ещё добавляет сексистскую херню, что женщине из высшего общества ни при каких условиях нельзя давать право выбора мужа. Мы, видите ли, обязательно притащим в дом ушлого альфонса.
— Поздравляю, твой брат круче! Давай тему помолвки мы тоже закроем здесь и сейчас, но на будущее: я не хочу становиться женой Красноярского не потому, что люблю кого-то другого или нечто подобное. Я в принципе не желаю быть ничьей невестой по приказу свыше.
Губы Али дрогнули в сочувствующей улыбке:
— Понимаю. Я тоже не хочу, чтобы ты выходила замуж против воли. Ладно, — она тряхнула головой. —
